– Я хочу с ним познакомиться.

– Маш, ты меня слушала вообще? Он не контактный ребенок. Я даже не знаю узнает ли он меня.

– И что? Просто увидеть я его могу? Что здесь такого?

– Ничего. Только от того, что ты его увидишь на данном этапе ничего не изменится. Нам надо разобраться с твоим отцом. А посещать моего ребенка, когда тебя пасут, ну это очень странно.

– За мной не следят. Меня отвез водитель, но тут же уехал. Я в этом точно уверена.

– Тебя не пасут как раньше, чем я крайне удивлен, но два человека стоят на входе, в том числе и у запасного выхода. Твой отец просто сильно удлинил поводок, но все же пока он есть.

– Блин, я не видела. А фотография сына у тебя есть в телефоне?

– Маш…

– Ну что Маш? Если есть, дай. Рука отсохнет, что ли?

Пока я копошусь в телефоне, у Берсеньевой явно появились силы. Вскочив со стула, натянула до конца джинсы, стянула с себя магазинный лифчик и надела кофту. Протягиваю ей телефон. Не знаю какой реакции от нее жду. Если уж быть честным, боюсь ее осуждения. Вроде реально похрен на то, что и как подумает. Но от нее будет неприятно. И когда она обмозгует все, интуиция подсказывает мне, что не только свое мнение выскажет, какой я эгоист, но и что-нибудь похлеще.

– Забавно. Я так и думала, что у него будут твои глаза. Красивые. Он гуляет? В смысле, ему можно сидеть? Вывозить на улицу на кресле или на чем-то?

– Можно, гуляем, когда хорошая погода. Маш, – поддеваю ее подбородок. – Ты мне не нравишься такой. По идее, после секса ты должна была стать капельку счастливее, а у тебя глаза на мокром месте. Давай лучше поговорим о том, какая ты бесстыжая, что занимаешься непотребствами в общественных местах.

– Не смешно.

– А ты улыбнись.

– Ну, теперь понятно, почему ты так редко это делаешь.

Господи, мне надо все это переварить.

– Давай закроем эту тему на сегодня.

– Жесть. Посмотри на зеркало. Это у меня что такой жирный лоб?

– В смысле?

– Кожа жирная. Посмотри какой я след оставила на зеркале.

– Это от того, что жрешь много жирного. Поди опять пироги наяривала.

– Я вообще-то пять дней ничего в рот не брала, кроме воды.

– Я пошутил. Не обижайся, – притягиваю ее к себе. – Ты объявила голодовку?

– Типа того. Пока папа не даст мне жить так, как я хочу. Сегодня ночью вышла на кухню, чтобы что-нибудь съесть, а там папа сидит пьет.

Ну в общем, разговорились, он мне даже виски налил. Странный он немного. Сказал, что хочет блинчики с фаршем.

– Что странного? Я тоже хочу.

– Он хотел блин с фаршем из тебя. Такое ощущение, что он знает про нас.

– Ах, из меня. Ну да, малость странновато. Но, с другой стороны, он бы меня уже навестил и сделал этот самый фарш, если бы был в курсе.

– Он только так говорит. Но ничего существенного тебе не сделает. Знает, что меня в этом случае тогда потеряет. Ну фарш точно не сделает.