И не подглядывали, кто что купил, а просто побежали в отель с сумками, полными нездоровой пищи.

Я села на кровать и скрестила ноги. Джейс пристроился рядом.

— Ты первый.

— Ладно, ты готова? — он наклонился и достал из пакета розовые «Сно Болс»34.

— Серьезно? У меня то же самое!

Я вытащила свою пачку и бросила их ему.

— Хрюшка-повторюшка.

— Я же не знала, — проныла я.

— Ну ладно, — сказал Джейс. — Следующее — это особый деликатес, традиционное американское блюдо. Эти малышки настолько же безотказно восхитительны, насколько и отвратительны.

— Подожди, дай угадаю!

— Попробуй.

— «Донат Джемс»?35

— Нет, но они у меня тоже есть.

Он вытащил пончики в сахарной пудре и положил рядом со «Сно Болс».

Я вытащила пачку «Донат Джемс» из сумки и приземлила их рядом.

— Ха! У гениев мысли сходятся! Так о каком деликатесе ты говорил? Ты купил те хот-доги на гриле?

— Нет.

Он был крайне серьезен.

— «Гигантский огурец»?

— Давай, Эм, не разочаровывай меня. Это же просто.

— «Слим Джим»?36

— Ну, наконец-то! Я уж думал, ты до скончания века будешь угадывать. — Он положил «Джима» рядом с другими пачками. — А у тебя что там?

— Та-да! — я продемонстрировала пакет «Фан Дип».

Он уставился на «Фан Дип». Я подумала, что он сейчас заплачет, но он, наоборот, рассмеялся.

— У нас будет несварение.

— Мы только попробуем всего по чуть-чуть. Что у тебя еще?

— «Хот Читос» и «M&M’s». У тебя?

— «Доритос»37 и «Горшочек с медом», — сказала я, вывалив все это на кровать. — У нас изо рта будет чудесно пахнуть.

— Кого это волнует? — отмахнулся он, открыв «Слим Джим», и откусил кусочек. — Не такие вкусные, как я помнил. — Он протянул их мне.

Мы сняли обувь. Я надела фланелевые пижамные штаны и футболку, пока Джейс искал фильм для просмотра.

Мы облокотились на подушки у изголовья кровати и приступили к поеданию наших запасов.

— «Донат Джемс»?

Я взяла пончик в сахарной пудре из руки Джейса.

— Что за фильм?

— «Моя девочка»38. Ты никогда не видела его?

— Нет. У меня же не было кабельного, забыл?

— Точно.

Он протянул руку и стер сахарную пудру с уголка моих губ.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

К тому моменту, как Маколея Калкина ужалили пчелы, у меня началась гипервентиляция. А когда они нашли кольцо настроения, я была на пределе.

— Это самый грустный фильм, который я когда-либо видела в жизни, — воскликнула я. Джейс рассмеялся. — Не смешно!

Он погладил меня по спине.

— Прости. Наверное, это был неудачный выбор.

Я посмотрела на него, на его искреннее выражение лица, и взяла огромный кусочек медовой булочки.

— Когда ты постригся? — спросила с полным ртом еды.

— Давным-давно.

— Почему?

Волосы Джейса отросли почти до плеч, когда я уехала из Огайо, и теперь он носил их короткими по бокам и более длинными и растрепанными сверху.