Ничего не придумав, я просто провожу рукой вверх и вниз по ее спине.

Я целую ее дикие волосы, а другую руку кладу ей за голову и повторяю: — Все будет хорошо.

Она прижимается щекой к моей груди и, глубоко вздохнув, спрашивает: — Ты собираешься заводить любовниц?

— Нет.

Ее голос звучит уязвимо, когда она признается: — У меня нет опыта, поэтому я не знаю, что делать.

— Просто следуй моему примеру, и все будет хорошо.

Между нами воцаряется тишина, и, поскольку она не отстраняется, я продолжаю гладить ее по спине.

Через некоторое время она спрашивает: — Почему я?

Я опускаю рот к ее кудрям и глубоко вдыхаю ее мягкий цветочный аромат. — У тебя есть то, что я хочу.

Виттория поднимает голову и смотрит на меня, наши лица оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. Почувствовав ее дыхание на моем рту, я испытываю сильное желание поцеловать ее.

— Что у меня есть? — спрашивает она.

Я ловлю ее взгляд и теряюсь в ее карих глазах, полных уязвимости. — Твоя невинность.

Она опускает взгляд к моей груди. — Ты мог бы просто взять ее.

Несмотря на то, что она не смотрит на меня, я качаю головой. — Мне нравится знать, что мою жену никогда не трогал другой мужчина.

Она зажала нижнюю губу между зубами, а затем снова посмотрела на меня. Подняв руку к ее рту, я освобождаю ее губу и провожу подушечкой большого пальца по выемке, оставленной ее зубами.

Никаких поцелуев.

Черт.

Это единственное, о чем она меня попросила, и я намерен уважать ее просьбу.

Делаю шаг назад и провожаю взглядом ее голые руки, на которых к старым синякам прибавились новые.

Гнев взрывается в моей груди, и на мгновение я думаю о том, чтобы взять Джорджио за другую руку.

Я поднимаю руку к ее бицепсу и провожу пальцами по фиолетовым и коричневым отметинам. — Сегодня я разобрался с Джорджио, и он больше никогда к тебе не прикоснется. — Когда ее глаза расширяются, а губы подрагивают, я говорю: — Не надо его прикрывать. Я позволил тебе солгать мне однажды, когда ты сказала, что ты неуклюжая. Второй раз я этого не потерплю.

Когда мои глаза встречаются с ее глазами, она кивает, прежде чем спросить: — Ты убил его?

Я качаю головой. — Пока нет.

Не желая вдаваться в ужасающие факты, я поворачиваюсь и начинаю расстегивать жилет. — Я иду в душ. Переоденься из платья в пижаму.

Я вынимаю из-за спины оружие и кладу его в прикроватный ящик, где смогу легко добраться до него ночью.

Поскольку она богобоязненная женщина, я знаю, что Виттория не попытается меня убить.

— А...

Я смотрю на нее и поднимаю бровь. — Ты будешь спать в одной постели со мной. Это не обсуждается.

— Дело не в этом. — Она обхватывает себя руками. — У меня нет ничего подходящего для брачной ночи.

Уголок моего рта приподнимается, и я иду в гардеробную, снимаю с вешалки одну из своих футболок и протягиваю ей.