У меня миллион дел перед сегодняшней игрой в покер, но, зная, что Виттория сегодня утром посетит отца Паризи, я приказал Большому Рикки проехать мимо собора.

Зная ее расписание, я могу наблюдать за ней.

Но в мои планы не входило разъезжать по всему городу, как гребаный шофер.

Она моя будущая жена, и я могу привыкнуть к заботе о ней.

Когда мы поженимся, у нее будет водитель и охранник, которые будут возить ее куда нужно.

Не в силах сосредоточиться на контракте в своей руке, я сдаюсь и смотрю на трепещущую красавицу рядом со мной. Я замечаю цветок, раздавленный в ее крепкой хватке, и бормочу: — Ты его убиваешь.

Глаза Виттории перебегают на мое лицо, и она выдыхает: — Я что?

Я жестом показываю на ее руки. — Ты убиваешь цветок.

Ее взгляд переходит на колени, затем она бормочет. — Точно. — Она ослабляет хватку на увядающей гвоздике, а затем добавляет: — Технически, он уже умирает.

Задержав взгляд на ее изящном лице, я спрашиваю: — Почему ты вышла на улицу в такой жаркий день?

Она снова переводит взгляд на меня. — У меня были дела. — Она возится с гвоздикой, и я не думаю, что она отдает себе отчет в том, что делает, когда начинает отрывать лепестки.

— И дела не могли подождать? — Теперь я задаю вопросы только для того, чтобы услышать мягкий тон ее голоса.

— Эм... — Ее пальцы двигаются быстрее, лепестки один за другим падают на ее колени. — Я всегда встречаюсь с отцом Паризи по вторникам, чтобы дать ему приготовленную еду и обсудить выпечку после мессы.

Конечно, она готовит еду для святого человека.

Она делает паузу, и ее язык высовывается, чтобы смочить губы, прежде чем она продолжает тараторить: — Я зашла к Розе в магазин, чтобы сказать ей, какую цветочную композицию подготовить к воскресенью, а сейчас мне надо в магазин за ингредиентами для канноли, которые мы будем подавать после мессы. — Наконец она замолкает, чтобы сделать отчаянный вдох.

Я нахожу ее бредни увлекательными и даже... милыми.

Тем временем гвоздика уже уничтожена, и когда она замечает это, то издает панический звук. — Мне так жаль!

Явно испугавшись, что я накажу ее за беспорядок в моей машине, она судорожно собирает лепестки.

Большой Рикки находит место для парковки у продуктового магазина, и я говорю. — Мы идем с ней.

— Что? — шепотом вскрикивает Виттория, ее широко раскрытые глаза потрясенно смотрят на меня.

— Это не обсуждается, — бормочу я, вылезая из внедорожника.

По правде говоря, я получаю слишком большое удовольствие от нашего маленького общения.

Я жду, пока Виттория вылезет, и когда кладу руку ей на поясницу, она чуть не выпрыгивает из кожи от испуга.

Я игнорирую ее реакцию, полагая, что она привыкнет ко мне, когда мы поженимся.

Большой Рикки идет где-то позади нас, когда мы заходим в магазин, и я хватаю тележку.