Черт?

Я продолжаю моргать, глядя на него, пока мое лицо пылает, а смущение поджигает мои внутренности.

Я не могу обидеться, потому что капо Коза Ностры имеют право знать статус любой женщины, достигшей брачного возраста. В большинстве случаев они должны дать свое благословение на брак, а значит, для Анджело этот разговор не является чем-то необычным.

Чувствуя себя красной от пальцев ног до волос, я киваю.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отец. Не позволяй этому человеку устроить для меня брак. Тогда я никогда не смогу уйти от Джорджио.

Глаза Анджело снова сузились. — Ты девственница?

О, боже.

Я снова киваю.

— Ты никогда ни с кем не встречалась?

Еще больший жар заливает мои щеки, когда я киваю в третий раз.

Когда он вдруг проводит рукой по моим волосам, я инстинктивно вздрагиваю от многолетнего насилия, которому подвергалась от Джорджио.

Проклятье.

Анджело на мгновение задерживает взгляд на моем лице, а затем накручивает локон моих волос на палец.

— Ты вздрагиваешь, как будто думаешь, что я собираюсь тебя ударить.

От его комментария мои внутренности превращаются в лед, а дрожь в теле усиливается.

Не в силах солгать на святой земле, я признаюсь: — Ты меня пугаешь.

Он отпускает мой локон и бормочет: — Я не нахожу удовольствия в избиении женщин.

От его слов легче мне не становится.

Глава 4

Анджело

Последние две недели я не переставал думать о Виттории.

После того как Тайни выяснил о ней все, что мог, я попросил привезти Джорджио. Этот ублюдок быстро восполнил пробелы в ее делах. Ясно, что этот человек не хранит верность своей семье.

Но, не желая просто верить каждому слову Джорджио, мне нужно было услышать это прямо от Виттории. Я знаю, что она слишком напугана, чтобы осмелиться солгать мне.

Я наслаждаюсь ее красотой, пока ветер ерошит ее кудри. Даже несмотря на то, что ее мягкие карие радужки дрожат от страха, она не разрывает зрительного контакта.

У нее больше мужества, чем у ее сомнительного сводного брата, который предложил мне ее на серебряном блюде в качестве платы за свой долг.

Я сказал ему, что убью его голыми руками, если он хоть словом обмолвится с ней, пока я обдумываю его предложение.

Меня до глубины души возмущает, что Джорджио так быстро предложил мне девственность Виттории в качестве оплаты своего долга. Она стоит больше, чем жалкие триста тысяч долларов.

Она стоит больше, чем жалкая жизнь Джорджио.

Меня бесит тот факт, что у него достаточно денег, припрятанных в инвестициях на фондовом рынке, чтобы выплатить то, что он мне должен, но он предпочитает пожертвовать невинностью Виттории.

Этот ублюдок готов продать ее добродетель, а потом, когда ей исполнится двадцать пять, он заложит ее человеку, который не будет возражать против испорченного товара.