Кейт сделала вид, что ничего не заметила, когда Энтони вознаградил его за это новой лошадью.

Теперь ее супруг поплатится за все. Его рубашки будут в розовых пятнах от малинового джема, а она…

Ее широкая улыбка вот-вот готова была перейти в смех.

- Мой, мой, мой, мооооооой [2], - пропела Кейт, взломав дверь сарая на последнем слове, которое как раз пришлось на самую низкую, трудную ноту Пятой симфонии Бетховена. – Мой, мой, мой, мооооооой.

Он будет принадлежать ей. Он – её! Кейт почти осязала его. Она бы не выпускала его из рук, и, если бы это было возможно, даже как-нибудь привязала бы его к себе.

Нет, она, разумеется, не питала особой страсти к дереву, но ведь он был не просто обычным орудием разрушения. Это был…

Молот Смерти.

- Мой, мой, мой, мой, мой, мой, мой, мой, мой, мой, мой, мооооооой, - продолжала напевать Кейт, перейдя к маленькому  быстрому кусочку, который шел сразу за знакомым вступлением Бетховена.

Она еле могла себя сдерживать, пока отбрасывала одеяло. Набор для пэлл-мэлл [3], как всегда, стоял в углу, и всего через минуту…

- Ты не это ищешь?

Кейт обернулась. В дверях сарая стоял Энтони. Дьявольски улыбаясь, он крутил в руках черный молот для пэлл-мэлл.

Его рубашка сияла девственной белизной.

-Ты… Ты…

Энтони угрожающе выгнул бровь.

- Ты всегда испытываешь сложности с подбором слов, когда злишься.

- Как ты?.. Как ты?..

Мужчина наклонился вперед, его глаза сузились.

- Я заплатил ему пять фунтов.

- Ты дал Милтону пять фунтов? – Боже милосердный, эта сумма равнялась почти годовому жалованью камердинера.

- Этот чертов способ дешевле, чем замена всех моих рубашек, - сердито посмотрел на жену Энтони. – Малиновый джем. Нет, в самом деле. Неужели у тебя не возникло даже мысли об экономии?

Кейт с тоской посмотрела на молот.

- До игры еще три дня, - довольно вздохнул Энтони, - а я уже выиграл.

Кейт ничего не возразила. Другие Бриджертоны могли считать, что ежегодная игра в пэлл-мэлл заканчивалась в тот же день, когда и начиналась. Но они с Энтони знали, что это не так.

Кейт опережала мужа в состязании за молот три года подряд. Будь она проклята, если на сей раз у Энтони получится взять над ней верх.

- Сдавайся, дорогая жена, - поддразнил ее Энтони. – Признай поражение, и мы все будем  счастливы.

Кейт тихо вздохнула, как будто почти согласилась.

Энтони прищурился."

"Женщина лениво прикоснулась пальцами к вырезу платья.

Глаза супругу расширились.

- Тебе не кажется, что здесь жарко? – спросила Кейт. Ее голос был нежен, сладок и полон чувственных обещаний.

- Ах ты, маленькая шалунья, - пробормотал Энтони.

Кейт стянула платье с плеч. Под ним не было никакого нижнего белья.

- Никаких пуговиц? – прошептал Энтони.

Кейт покачала головой. Она была неглупа. Даже самые отлично составленные планы могут пойти вкривь и вкось.