– Твой отец – крайне подозрительный человек, – пробормотала Дафна.

– О да.

– Мне читать следующее письмо?

– Да, пожалуйста.

Дафна прочитала письмо примерно с тем же содержанием, что и предыдущее, только на сей раз покойный герцог написал о мосте, требующем ремонта, и окне, которое сделали, не последовав его указаниям.

И все в том же духе. Проценты, счета, ремонты, жалобы… Иногда герцог добавлял несколько слов вступления, но ничего особо личного, а что-то вроде: «В следующем месяце собираюсь устроить охоту, так что дай знать, если приедешь». Удивительно. Отец не только с легкостью отказывался признать существование сына, когда считал того заикающимся идиотом – он так же легко сумел забыть о собственном неприятии, когда Саймон заговорил четко и на должном уровне. Покойный герцог вел себя так, словно ничего не случалось, и он никогда не желал сыну смерти.

– Боже праведный, – произнес Саймон, поскольку что-то сказать было нужно.

Дафна посмотрела на мужа.

– Гм?

– Ничего, – пробормотал он.

– Это последнее, – заметила Дафна, взяв очередное письмо.

Он вздохнул.

– Ты хочешь, чтобы я его прочла?

– Конечно, в нем ведь может говориться о процентах, – саркастично отозвался Саймон. – Или о счетах.

– Или о плохом урожае, – съязвила Дафна, явно пытаясь не улыбнуться.

– Или об этом, – согласился он.

– Проценты, – объявила Дафна, прочитав письмо. – И счета.

– А урожай?

Дафна слегка улыбнулась:

– В том году он был хорошим.

Саймон на миг закрыл глаза, пока непонятное напряжение покидало его тело.

– Так странно, – задумчиво проронила Дафна. – Интересно, почему он так их тебе и не отправил?

– Что ты имеешь в виду?

– Твой отец так и не отправил письма. Разве ты забыл? Он держал их все у себя, а потом перед смертью отдал лорду Миддлторпу.

– Полагаю, он поступил так потому, что я был за границей. Он попросту не знал, куда их послать.

– О да, конечно, – нахмурившись, согласилась Дафна. – И все же любопытно, что он потратил время, чтобы написать тебе письма, хотя не надеялся, что отошлет их. Если бы я кому-то писала без надежды отправить послание, то лишь потому, что мне было бы что сказать. Нечто важное, о чем мне хотелось бы известить даже после моей смерти.

– Еще одна черта, которая отличает тебя от моего отца, – заметил Саймон.

– Ну да, полагаю, ты прав. – Она грустно улыбнулась и встала, бросив письма на столик. – Не пора ли нам отправляться в постель?

Саймон кивнул и подошел к жене. Но, прежде чем взять ее за руку, схватил в охапку письма и бросил их в огонь. Дафна повернулась и коротко выдохнула, увидев, как бумаги почернели и съежились.

– В них нет ничего такого, что стоило бы сохранить, – заявил Саймон. Он наклонился и поцеловал ее в нос, а затем в губы. – Идем спать.