Поэтому умная женщина всегда должна быть одета так, чтобы обернуть любую ситуацию в свою пользу. В воздухе все еще ощущалась прохлада, и Кейт почувствовала, как ее соски напряглись, превратившись в атакующие маленькие бутоны.

Женщина вздрогнула и попыталась скрыть это за судорожным вдохом, как будто была крайне возбуждена.

Возможно, она и могла бы возбудиться, если бы так целенаправленно не сконцентрировалась на попытках не обратить все свое внимание на молот в руке супруга.

Не говоря уже о холоде.

- Очаровательно, - прошептал Энтони, потянувшись к жене и погладив ее грудь.

Кейт издала мяукающий звук. Он никогда не мог устоять перед этим.

Мужчина медленно улыбнулся, затем его рука двинулась дальше, пока не добралась до соска. Энтони сжал его и слегка покрутил между пальцами.

Кейт судорожно вздохнула, ее взгляд метнулся к его глазам. Энтони смотрел… не совсем расчетливо, но, тем не менее, явно контролируя себя. И женщину осенило – он точно знал, чему она никогда не могла сопротивляться.

- Ах, женушка, - пробормотал Энтони, подхватив снизу грудь Кейт и приподняв ее повыше, пока та не уместилась в его ладонь.

Он улыбнулся.

Кейт затаила дыхание.

Энтони нагнулся вперед и взял сосок в рот.

- О! – Теперь она совсем не притворялась.

Мужчина повторил пытку с другой стороны.

А потом сделал шаг назад.

Назад!

Кейт осталась стоять неподвижно, часто и тяжело дыша.

- Как напоминание об этом моменте, -  удовлетворенно сказал Энтони, - я повешу молот у себя в кабинете.

Кейт открыла рот от возмущения.

Энтони торжествующе отсалютовал ей молотом.

- До свидания, дорогая жена. – Он вышел из сарая, потом выглянул из-за угла: – Постарайся не простудиться.

Энтони повезло, думала потом Кейт, что ей не пришло в голову схватить один из шаров для пэлл-мэлл, когда она рылась в наборе. Хотя, если задуматься, голова ее мужа была, скорее всего, слишком тверда, чтобы оставить в ней хотя бы вмятину.

На следующий день

«Немного есть мгновений, - думал Энтони, - столь же восхитительных, как те минуты, когда безоговорочно берешь вверх над собственной женой». Зависит от того, какая жена, конечно, но поскольку он выбрал женщину с острым умом, его счастливые мгновения, без сомнения, были более восхитительными, чем у многих других.

Попивая чай в кабинете, Энтони наслаждался победой. Он вздыхал от удовольствия, когда смотрел на черный молот, лежащий на столе, как ценный трофей. Молот выглядел великолепно, он блестел в утреннем свете — ну, по крайней мере, там, где не было царапин и выбоин, появившихся за десятилетия грубой игры.

Неважно. Энтони любил его до последней вмятины и трещинки. Возможно, лорд Бриджертон вел себя, как сущее дитя, но он обожал этот молот.