И хотя Саймону по-прежнему не хотелось ни сжечь, ни разорвать письма, но и открывать их он потребности не испытывал.

До сегодня.

Хотя нет, и сегодня тоже.

Или все же?

Саймон снова взглянул на пачку, перевязанную ленточкой. Хотел ли он их открыть? Найдется ли в письмах отца нечто такое, что поможет Колину и Пенелопе позаботиться о Джорджи, детство которого могло оказаться совсем непростым?

Нет, это невозможно. Покойный герцог был суровым, бесстрастным и безжалостным. Он был настолько озабочен наследством и титулом, что повернулся спиной к единственному ребенку. И ничто из того, что он написал – ни единое слово – не поможет Джорджи.

Саймон вытащил письма из ящика. Бумага, на которой они были написаны, высохла, от них веяло стариной.

Похоже, камин разожгли совсем недавно, и пламя только-только разгорелось. Жаркое, яркое и искупительное. Саймон не отрывал взгляда от огня, пока очертания окружающих предметов не стали смутными и расплывчатыми. Тянулись бесконечные минуты, а он все сидел, стиснув в руке прощальные письма отца. К моменту смерти его родителя они не разговаривали больше пяти лет. Если старый герцог и хотел что-то ему сказать, то это будет написано здесь.

– Саймон?

Он медленно поднял глаза, с трудом выбираясь из состояния оцепенения. Дафна стояла на пороге, опираясь рукой на торец двери. Жена надела свое любимое светло-голубое платье, которое уже много лет занимало особое место в ее гардеробе. Каждый раз, как герцог предлагал заменить наряд, Дафна отказывалась. Некоторые вещи по мягкости и удобству просто незаменимы.

– Ты идешь спать? – спросила Саймона супруга.

Он кивнул и поднялся из кресла.

– Скоро. Я просто…

Саймон откашлялся, поскольку, по правде сказать, не знал, что делает. Он даже не был уверен, о чем думает.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Лучше. Мне всегда лучше по вечерам. – Она сделала несколько шагов вперед. – Я съела кусочек тоста и даже немного варенья, и я…

Дафна запнулась и замерла на месте с окаменевшим лицом, часто моргая. Она не сводила взгляда с писем. Саймон даже не осознал, что, вставая, так и не выпустил их из рук.

– Ты их прочтешь? – тихо спросила она.

– Я подумал… возможно… – Он сглотнул. – Я не знаю.

– Но почему сейчас?

– Колин рассказал мне о Джорджи. Я посчитал, что здесь может найтись что-нибудь полезное. – Саймон слегка приподнял руку с пачкой писем. – Что-нибудь такое, что ему поможет.

Дафна открыла рот, но прошло несколько секунд, прежде чем она смогла заговорить.

– Мне кажется, что ты один из самых добрых и благородных мужчин, каких я когда-либо встречала.

Саймон в замешательстве посмотрел на жену.

– Я же знаю, что ты не хотел их читать, – пояснила та.

– Право, мне все равно…

– Нет, тебе не все равно, – тихо перебила его Дафна.