– Ты хотела вернуть медальон на место? – прервала я Марфу.

– Да, да, да! – зачастила она. – Дядечка, я не виновата. Только на время планировала его взять, чтобы снять фото!

– Погоди, – остановила я Марфу, – но тогда вся твоя идея теряет смысл. «Желтуха» публикует материал, поднимается скандал, я отрицаю свою вину. А Геннадий Борисович заявляет: «Тут какая-то ошибка, медальон не украден. Вот он. Васильева ни при чем». И вся затея заканчивается провалом.

Марфа улыбнулась.

– Не-а! Так бы не получилось. Дядечка вообще никаких газет не читает, телик не смотрит, его только книги по истории и искусству интересуют.

Из моей груди вырвался тяжкий вздох."

"– Марфа! Я тоже не интересуюсь прессой, но есть подруги, которые ее читают. Я мигом бы узнала об обвинении, пришла к вам. И как поступил бы Геннадий Борисович, услышав мое негодование? Поспешил бы в лабораторию и принес подвеску. Скандал ударил бы не по мне, а по тебе, оклеветавшей госпожу Васильеву. Дядя, бабушки, отец, мать – все бы стали спрашивать тебя: как подвеска оказалась на Трикси, зачем ты оболгала соседку? Так в итоге и получилось: как только я услышала про твои обвинения, сразу направилась к Марии Ивановне.

– Я не подумала об этом! Решила, что никто ничего не узнает. Журналистам фото хватит. То, что вы к нам нагрянете, я не предполагала, – всхлипнула дурочка.

– Понятно, – кивнула я. – Как развивались события дальше?

Марфа продолжила свой рассказ.

Вечером того же дня скоропостижно умерла Трикси. Марфе не было жалко собаку, та часто гадила в ее спальне на ковре, а вот Флора, узнав о смерти йорка, залилась слезами, забыла про дочь и ее уроки и в восемь вечера, приняв изрядную дозу успокоительного, упала в кровать.

– Раньше ты говорила, что Трикси – твоя обожаемая девочка, – поймала я в очередной раз Марфу на вранье.

– Это «Желтуха» придумала, – пояснила та.

– Понятно, – протянула я. – Продолжай.

Марфа сделала вид, что очень расстроена гибелью противного пса, повсхлипывала на глазах у Марии Ивановны, потом убежала в свою комнату, в десять вечера вылезла в окно и помчалась на велосипеде к Кате. Марфе не терпелось рассказать подруге, как ее встретили в «Желтухе» и что на днях с ней сделают большое интервью, которое опубликуют на первой странице газеты.

Телефон Екатерины монотонно сообщал о недоступности абонента, но Марфу это не смутило, лучшая подруга частенько забывала зарядить аккумулятор мобильного.

Дверь ей открыла Вика.

– Привет, – без привычной радости в голосе протянула она. – Тебе лучше вернуться домой, Катька грипп подцепила, слегла с температурой и головной болью, спит.

Но Марфа поняла, что Федорова врет.