А Катька на меня танком наехала: «Мы с первого класса вместе, обязаны помогать друг другу! Как дверь в лабораторию дядьки откроешь? Она на замке». А я и не знала, не продумала эту тему и совсем приуныла.

Марфа вытерла нос ладонью.

– А Катя сказала: «Ерундовина. Я принесу отмычки. Чего хочешь ими отопру. Дура ты, Марфа! А если медальон в сейфе заперт? Что тогда делать собралась?»

Я испугалась. И правда, как домик открыть? Дядя ключи всегда при себе таскает. Вдруг он подвеску в железный шкаф спрятал? Я никогда в лаборатории не была, не знаю, вдруг там супер-пупер сейф с самым современным замком? Чуть не заплакала.

Катька меня обняла: «Не капай соплями. Я могу вскрыть все! Даже несгораемую нычку, которую к Интернету подключили. Я мастер».

Марфа всхлипнула.

– Но сейфа у дяди не было, медальон на столе лежал. Мы поняли, что он с ним работал. Катька его схватила и говорит: «Видела, как я дверь на раз-два вскрыла? Тебе без меня никак. Кто на айфон все снимет? Держись меня, тогда все будет суперски».

Во вторник Мария Ивановна с домработницей на рынок укатывает, родители, дядя и тетя – на работе, Никита и Филипп – на занятиях.

В доме никого. Я по совету Катьки в нос ромадитон[6] накапала, от него сразу насморк начался, глаза покраснели, в горле запершило. Катька им всегда пользуется, когда больной прикинуться надо.

– Талантливая девица, – зло буркнул Геннадий Борисович. – Отличной ты, Марфа, подругой обзавелась, она все умеет.

Девочка потерла щеки ладонями.

– У меня лицо как бы замораживается изнутри.

– Так я тебе и поверил. Колись дальше, – отрезал Геннадий.

Марфа принялась чесать лоб.

– Меня оставили дома, я впустила во двор Катю, мы открыли лабораторию.

– Геннадий, зачем вы проводили исследования с медальоном? – с запозданием удивилась я. – Вы же делаете на заказ мебель.

– Я составляю рецепты разных лаков, мастик, полиролей, – ответил Демидов. – Для достижения стопроцентного сходства с оригиналом требуются покрытия, которыми пользовались в прошлые века, их не продают. Изучаю старые книги, рецепты, сам варю необходимое. У меня штучное производство, не массовое. Есть фабрика, там я делаю диваны под старину, кресла. Мебель хорошо продается, но она не эксклюзив, производится в цехах рабочими.

А для ВИП-клиентов я работаю сам. Мы повторяем старинные лампы, ковры, занавески, гобелены. Не так давно один крупный политик попросил реплику гобелена с изображением единорога. Оригинал хранится в музее Клюни в Париже. На самом деле это серия из шести шпалер пятнадцатого века под названием «Дама с единорогом». Потрясающее произведение.

Я не стала говорить Геннадию, что не раз бывала в Клюни и с восторгом смотрела на эти гобелены.