Мать затевала на вечеринке скандал, гости и прислуга отвлекались на нее, а Катя шла туда, где хранилась намеченная к похищению вещь. Мать и дочь действовали слаженно, сначала они намечали предмет для кражи, потом выясняли, где он хранится в доме, и вперед. У Катерины был набор отмычек, она им умело пользовалась и, становясь старше, в искусстве разбоя совершенствовалась. Долго они грабили, не попадались, да сколько веревочке ни виться, а конец будет. Катерина украла в доме банкира Прилепина брошь, которую тот своей матери подарил. В момент кражи в спальню сам хозяин ввалился, девочку схватил, а та расплакалась: «Мне мама велела вас обокрасть». Хитрая лиса. Решила на родительницу все взвалить, самой сухой из воды вылезти. Да не на того напала. Прилепин велел Вику привести и сказал:

«Вы воровки. Сейчас полицию вызову, обеих за решетку сунут. Ох и не понравится вам в камере».

Сестра стала умолять Прилепина отпустить их, он сказал:

«Хорошо. Помилую. Миллион долларов, и вы свободны. Через неделю привезешь».

Вика испугалась.

«Таких денег у меня нет».

Прилепин в ответ:

«Мне неинтересно, где их раздобудете. Или бабло, или в СИЗО. Есть миллион гринов, я молчу о хобби Федоровых. Нет миллиона? На всех углах раструблю, чем ты промышляешь. И тогда все, у кого даже хоть чайная ложка в доме пропала, на вас заявления напишут, до конца дней на зоне просидите».

Вика в ужасе кинулась в один банк, упала перед владельцем, своим знакомым, на колени, выпросила у того миллион баксов. Приятель решил выгоды не упускать, дал деньги под пятьдесят процентов. Моей сестре деваться было некуда. Долг следовало выплачивать. Три месяца Вике удавалось как-то выкручиваться, потом она вообще без копейки осталась. Разбойничать они в чужих домах перестали, правда, Катя матери сказала:

«Не бойся, я больше не попадусь, нам деньги нужны».

Вика испугалась и решила временно перестать людей грабить. Но деньги-то возвращать надо. Моя сестра в черную депрессию впала. Она и до этого разные лекарства пила, кокаин нюхала, а тут совсем голову потеряла, безостановочно то пилюли глотала, то порошок ноздрями втягивала. Мои слова, что она здоровье погубит, а дочь у нее от беспутной жизни алкоголичкой и наркоманкой стала, на Вику не действовали. Она ко мне приезжала, заваривала чифирь, черный, как деготь, запивала им штук десять пилюль, высыпала на стол кокаин и говорила:

«Я такая. Живу как хочу. Не нравлюсь? Откажись от меня».

Она знала, что я верующая, поэтому осуждать ее не стану и не брошу. Сердце у меня за них с Катей болело, я понимала, они в пропасть катятся. Но ничего поделать не могла, только молилась за их души.