Конечно, там бесчисленное множество платьев, брюк, рубашек и даже джинсов. Все новое и моего размера.

Кирилл положил их вместе с моей старой одеждой, которая все еще там. Наверное, он распаковал сумку, которую я отнесла в подвал, и положил сюда костюмы и мужскую одежду.

У меня запершило в горле, когда я обнаружила, что мое свадебное платье висит в дальнем конце среди старой одежды. Фата задрапирована вокруг него, а самодельная корона из цветов, которую я сделала, лежит на коробке с моими туфлями.

Наплыв эмоций обрушивается на меня, и я беру первую попавшуюся вещь и захлопываю дверцу.

Это оказывается платье с модными длинными рукавами. Но я, наверное, буду выглядеть в нем странно.

Поэтому я кладу его на место и выбираю джинсы и белую футболку.

После того как Кирилл заканчивает принимать душ, он подходит к шкафу и бросает полотенце в дверном проеме. Мне приходится выбегать, чтобы он мог переодеться. Кажется, он не стесняется раздеваться при каждом удобном случае, как будто ему нравится играть со мной.

Когда я выхожу из шкафа, он просто улыбается и качает головой.

Через несколько минут он появляется, будучи одетым в один из своих обычных чарующих черных костюмов, подогнанных по фигуре.

Я заставляю себя сосредоточиться на его лице.

— Ты поручил Максиму охранять Антона?

— Кто знает?

— Хватит издеваться надо мной. Как ты мог это сделать?

— Как твой драгоценный брат мог мучить Максима? Он сбросил много веса и потерял всю свою искру, я почти не узнал его, когда он вернулся. Разве ты не думаешь, что он заслуживает завершения?"

"— Ты только нагнетаешь обстановку и делаешь все намного хуже, чем есть.

— Я лишь играю роль темной лошадки правосудия.

Я не уверена. Он расслаблен, что никогда не является хорошей новостью для того, кто против него.

— А теперь пошли. Мы опаздываем на очень важное объявление.

— Какого рода объявление?

— Ты скоро узнаешь.

Он начинает тянуть меня к себе, но я вырываюсь из его рук.

— Тебе нужно серьезно прекратить попытки дотронуться до меня.

— Почему я должен прекращать прикасаться к своей жене?

— Для начала, твои прикосновения вызывают у меня отвращение.

— Правда? — он склоняет голову набок. — А разве не наоборот?

Я упираюсь указательным пальцем ему в грудь.

— Ты больше ничего для меня не значишь.

Он сжимает мою руку и уже собирается поцеловать тыльную сторону, когда я отдергиваю ее.

— Перестань прикасаться ко мне. Я серьезно.

Кирилл поднимает руки, как бы сдаваясь, но этот жест в лучшем случае насмешливый.

Мне кажется, или за два месяца он стал в десять раз более раздражающим?

Как только мы попадаем в главную гостиную, я замираю.