Я медленно поворачиваюсь и вздрагиваю, когда Антон, мой старший брат — и старший внук — смотрит на меня сверху вниз.

Он — одно из исключений из генов блондинов, передающихся по наследству. Его волосы темно-каштановые и часто уложены до совершенства. В то время как я всегда ищу неприятностей и раздражаю своих кузенов так, что они присоединяются ко мне, Антон — воплощение собранности и немного скучный.

Что?

Я действительно не могу вспомнить, когда он играл со мной во что-то, кроме надоедливых настольных игр. Он говорит, что это для того, чтобы научить меня критическому мышлению, но я, честно говоря, не вижу в этом смысла.

— Что ты делаешь, malyshka?

Я упоминала, что он любит ругать меня? Потому что он ругает меня и делает это постоянно. Он также склонен проявлять любовь самыми странными способами, например, покупает мне подарки, но никогда не дарит их лично.

Я пинаю снег.

— Просто играю.

Эрик и Эдуард трогают меня за плечи, ухмыляются, как чеширские коты, и кричат одновременно.

— Мы победили!

— Нет, не победили. Это не считается!

Но они уже бегут обратно в дом, оборачиваясь только для того, чтобы состроить мне злорадные рожицы.

Я пристально смотрю на Антона.

— Это все из-за тебя. Почему ты здесь?

Антон поднимает идеальную бровь.

— Не я ли должен быть тем, кто спрашивает об этом? Разве ты не должна ждать внутри, как сказала мама?

— Да, ладно. Скучно сидеть дома весь день. И бабушка была бы такая типа: Сядь как следует, Саша! Перестань быть клоуном, Саша! Не заставляй меня повторять, Саша! А потом она поправляла бы мою позу своей тростью, — я фыркаю. — Я ненавижу это все.

Мой брат качает головой скорее от смирения, чем от гнева.

— Ты никогда не повзрослеешь, не так ли?

Я вскидываю руки в воздух.

— Что такого веселого в взрослении, а? Кроме того, ты достаточно взрослый для нас обоих.

Его губы кривятся в улыбке, когда он хватает меня за затылок и начинает тащить обратно в дом.

— Пора ужинать."

"— Нет! — я пытаюсь вырваться из его хватки, но безуспешно. — Еще слишком рано.

— Перестань вести себя как ребенок.

— Но я не хочу. Оставь меня в покое, Тоша.

Он только усиливает хватку и фактически заталкивает меня в дом, занося как мешок с картошкой.

Радостная атмосфера вдруг взрывается. Рождественское настроение разливается перед нами, как королевский пир. Несколько елок украшают круглый вестибюль, а самая огромная стоит посередине, почти достигая люстры, свисающей с потолка в конце второго этажа.

Она сверкает десятками золотых украшений и мигающих огней. Она даже окружена тонной снега, и рядом с ней есть настоящий снеговик, которого мы с близнецами настояли принести.

Папа распорядился сохранить его с помощью специального метода замораживания, так как в доме тепло.