Она больше не боится внешнего мира, и эта маленькая засранка даже попросила меня отдать ей Виктора сейчас.

Без шуток. Моя сестра действительно стояла там и говорила с невозмутимым лицом:

— Привет, Киря. Я хочу Виктора, так отдай его мне.

Последние пару лет она открыто флиртовала с ним, в то время как он пытался притвориться, что ее не существует.

Я сказал ему, что он потеряет свой член в тот момент, когда прикоснется к ней, на что Саша рассмеялась и сказала, что этого не произойдет.

Она поощряет вредные привычки, которые я терпеть не буду. Конечно, никто не узнает, что я предпочел бы, чтобы Карина была с ним, а не с посторонним человеком. Он единственный, кого я могу назвать другом. Он никогда не сомневался во мне, никогда не уклонялся от того, чтобы обвинять меня в моем дерьме, и он ответственный. Иногда даже чересчур.

Проблема в этом уравнении действительно в Викторе. Он считает Карину слишком избалованной и требовательной к уходу, не говоря уже о том, что она моя сестра, поэтому он отказывается прикасаться к ней даже десятифутовым шестом.

Сейчас он помогает Анне открывать подарки и не уделяет Карине ни капли своего внимания. Что мудро, учитывая, что я рядом."

"Вону надоедают выходки его тети, и он бежит в мою сторону. Я приседаю, чтобы поймать его, и он обвивает своими крошечными ручками мою шею.

— Папа!

— Привет, малыш. Кто победил?

— Я! — он показывает большим пальцем на себя и вздыхает. — Кара слишком медленная.

— Я не медленная, ты, маленький демон! — она пытается поймать Лидию, которая визжит и бежит к своей матери.

— Она медленная, — шепчу я ему, и он усмехается.

— Я это слышала! — Кара сердито смотрит, но продолжает свою миссию со своей племянницей.

— Мама, мама, — он раскрывает и закрывает ладони в ее направлении.

— Кажется, у твоей мамы сегодня нет на нас времени, — ворчу я достаточно громко, чтобы она услышала.

Она поднимает голову, и я поражаюсь тому, как красиво она выглядит. Ее длинные светлые волосы свободно спадают на спину, и она чертовски сексуальна, даже будучи одетой в отвратительную рождественскую пижаму. Все, кроме Антона, Виктора и меня, носят эти уродливые вещи.

Костя входит в число любителей беззаботного времяпрепровождения. Его было так легко убедить, когда его жена купила ему подходящий набор.

Саша отдает Антону часть игры, которую держала в руках, и идет к нам.

— Ты звал меня? — спрашивает она мягким голосом.

Я поправляю очки.

— Нет, мы злимся на тебя.

— Злимся на тебя, — повторяет мой сын, как хороший напарник, и даже скрещивает руки на груди.

— Ты говоришь, что он король драмы, но мне интересно, кто же его научил? — она толкает меня плечом. — Я, конечно, не мелочная и не смотрю на всех так, чтобы они ушли.