Кроме того, тебе нужно беспокоиться о собственном сыне.

— Мишка — не обуза. Мы можем разделить его опеку, пока я не решу, что ты сможешь заботиться о нем должным образом, — я делаю паузу. — Как вы с Максом вообще там оказались?

— Кирилл отпустил меня. Он пришел раньше в тот день и сказал, что у него есть доказательства, которые он хотел бы, чтобы я увидел лично.

Верно.

Все является частью тщательно разработанного плана для Кирилла. Он заставил нас с Антоном увидеть истинное лицо нашего дяди и сделал то же самое с Константином и Юлией.

Хотя я сомневаюсь, что он просчитал все перестрелки, которые произошли. По крайней мере, я надеюсь, что он этого не сделал.

— Ты… знаешь, где он? — я спрашиваю своего брата.

— Вероятно, в следующем отделении.

— Я вернусь, хорошо?

— В этом нет необходимости. Я собираюсь навестить Макса.

— Я вернусь, — повторяю я, затем быстро обнимаю его."

"Убедившись, что он может стоять прямо, я перевожу капельницу в другое отделение интенсивной терапии.

Конечно же, Кирилл сидит напротив торгового автомата. Ноги расставлены, пиджак перекинут через спинку сиденья, лицо замкнуто.

В ярком свете ламп холодно, и я не знаю, почему это заставляет меня спрятаться за углом.

Он поправляет очки средним пальцем, пока Константин берет две чашки растворимого кофе и присоединяется к нему.

Братья сидят плечом к плечу, молча потягивая кофе.

— Эта гадость на вкус как переработанная моча, — ворчит Кирилл, делая еще глоток.

— У меня слишком много вопросов, но самые важные из них: первый: откуда ты знаешь, какова на вкус переработанная моча? Во-вторых, моча вообще пригодна для вторичной переработки?

— Догадка для первого. Да, пригодна, — Кирилл сжимает чашку обеими руками и украдкой бросает взгляд на брата. — Разве мы не собираемся говорить о слоне в комнате?

— Ты пьешь растворимый кофе?

— Юля в коме из-за меня.

Константин глубоко вздыхает, но ничего не говорит.

— Я не буду извиняться за то, что сделал это, но знаю, что твои чувства к ней отличаются от моих.

Его брат делает паузу, и я задерживаю дыхание, пока он не вздыхает.

— Ты знаешь, я долго и упорно думал об этом, но всегда прихожу к одному и тому же выводу. Если бы ты не выстрелил в нее, она бы выстрелила в тебя, — он пристально смотрит на Кирилла. — Я предпочитаю такой исход гораздо больше, чем альтернативный. Я рад, что именно ты сейчас сидишь рядом со мной.

Константин, вероятно, не заметил этого, но грудь Кирилла только что расширилась от облегчения. Даже если его лицо все еще выглядит как та же невозмутимая холодная сущность.

Через долю секунды этот бесстрастный взгляд останавливается на мне. Хотя я наполовину прячусь за стеной, он сразу же видит меня.

Я не знаю, почему чувствую необходимость бежать.

Однако мои ноги не двигаются.