Она задыхается в моем рту, но вскоре сталкивается своим языком с моим.

Саша может притворяться, что не будет колебаться, прежде чем покинуть меня, но она тоже в заложниках у этой невидимой связи, которую мы с ней разделяем.

Связи, которая отказывается разрываться, независимо от обстоятельств.

Связи, которая существует столько, сколько мы знаем друг друга.

Я готов вести миллионолетнюю войну, лишь бы в конце найти ее.

Когда мы отрываемся друг от друга, она задыхается, ее губы распухли, а глаза блестят.

— Для чего это было?

— Чтобы заткнуть тебя, — я встаю и проверяю свой телефон. Когда нахожу сообщение, которого так долго ждал, я хватаю ее за руку. — Мы уходим.

Она молчит, кажется, ошеломленная. Но потом включает какую-то отвратительную рождественскую музыку и подпевает, когда я отъезжаю.

Я улыбаюсь каждый раз, когда она оживляется, потому что знает слова песни. Возможно, я веду машину медленнее.

Когда мы подъезжаем к коттеджу, она вылезает из машины, ее плечи ссутулены.

— Мы должны были купить хотя бы маленькое деревце.

— В этом нет необходимости.

Она останавливается перед домом, когда видит дюжину гирлянд и две елки снаружи.

— Ты… сделал это?

— Я заказал. Это считается?

— Да! — она обнимает меня, прыгая при этом вверх и вниз. Поскольку я пристрастился к ее объятиям, то использую любую возможность, чтобы насладиться ее прикосновениями.

Через некоторое время она замечает две машины, стоящие у подъездной дорожки, и переводит взгляд на меня.

— Кого ты пригласил?

Она не дожидается моего ответа и бросается внутрь. В доме царит раздражающий дух Рождества. Карина говорит Виктору, что он неправильно украшает елку и что, видимо, гирлянды нельзя размещать так, как будто это охранные тросы.

Константин и Кристина расставляют свои собственные украшения и улыбаются друг другу, как герои какого-нибудь заезженного фильма Hallmark6.

— Саша! — сестра бросает попытки исправить слабые потуги Виктора в декорировании и бросается в объятия моей жены. — Что ты думаешь? Что ты думаешь?

— Это так красиво! — Саша приветствует остальных и даже похлопывает Виктора по спине, на что тот ворчит.

Если я — Гринч, то он — еретик7.

— Это ты? — говорит он, оценивая мой свитер так строго, что я удивляюсь, как он не проделал в нем дыры с помощью лазерных лучей. — Не смог узнать тебя в этих отвратительных цветах.

— Очень смешно, — я принужденно улыбаюсь, а он только качает головой, подавляя собственную улыбку.

Я поднимаюсь наверх, чтобы сменить эту ужасную вещь. Я застегиваю рубашку, когда дверь в спальню открывается. Вскоре тонкие руки обхватывают меня сзади, и Саша зарывается головой в мою спину."

"Мои глаза ненадолго закрываются, я вспоминаю тот ее образ, который создал после того, как решил, что она мертва.

Нет.