Что ты собираешься делать, когда найдешь Макара?

— Пытать его, чтобы получить ответы. Албанцы сказали, что они вступили в сговор с человеком, чтобы убрать тебя.

— Ты не думаешь, что это Макар?

— Нет. Он всю жизнь был слугой. Он не мог внезапно превратиться в хозяина.

— Ты думаешь, кто-то стоит за его действиями?

— Я не думаю. Я уверен. Теперь мне нужно выяснить, насколько близок этот кто-то.

— У тебя есть подозреваемые?

— Всегда есть.

— Конечно, — она испустила вздох. — Значит, ты будешь пытать его, а что потом?

— Потом ты сделаешь с ним все, что захочешь.

— Ты доверишь его мне?

— По-моему, это справедливо, раз он пытался убить тебя.

— Ничего себе. Неужели могущественный Кирилл дает кому-то другому право последнего слова в важнейшем вопросе?

— Не кому-то другому, — я скольжу рукой по ее талии и притягиваю ее к себе так неожиданно, что несколько капель водки расплескиваются по ее груди. — Своей жене.

Несмотря на все ее попытки казаться невозмутимой, розовый оттенок окрашивает ее щеки.

Я поглаживаю эти щеки, словно могу почувствовать этот румянец на своей коже. Саша остается неподвижной, но ее губы раздвигаются, пока я ласкаю ее.

— Я уже говорил тебе, что ты выглядишь сексуально, когда позволяешь себе быть самой собой?

— Оставь это, — она отстраняется. — Я даже не крашусь, так что лесть ни к чему."

"— О чем ты, блять, говоришь? — я снова притягиваю ее к себе, стараясь не обижаться на то, что она создала между нами дистанцию. — Мне похуй на макияж. Я говорю о тебе и твоих потрясающих белокурых волосах.

— Я знала, что блондинки в твоем вкусе, — ворчит она.

Я ухмыляюсь.

— И поэтому ты перекрасилась?

— Нет, — она смотрит в другую сторону, как самая ужасная лгунья, которая когда-либо ходила по земле.

— Ты говорила мне, что тоже была блондинкой, когда я только обручился с Кристиной.

— Я этого не помню.

— Ты также сказала, что могла бы быть похожей на нее. Ты настолько ревновала?

— Нет. Какая Кристина? Я не думала о ней с тех пор, как уехала, — даже когда она говорит это, ее щеки краснеют, а губы поджимаются.

Мне придется купить моей новой невестке открытку с благодарностью: «Прости, что назвал тебя роботом», за то, что мне удалось спровоцировать эту сторону моей жены.

Это показывает, что ей не все равно, как бы она это ни отрицала.

Она может бороться со мной сколько угодно, пока остается рядом со мной.

Я позабочусь о том, чтобы у нее никогда не было выхода.

Даже одного.

Развод? Я не верю в это гребаное слово, когда речь заходит о ней.

— Зачем ты вообще на мне женился? — спрашивает она через некоторое время. — Ты мог бы легко найти себе другую сделку или партнерство через брак.

— Потому что ты попросила меня об этом.

Она тяжело сглатывает, и следующее слово произносит шепотом.