— Прости, что я решила, что ты ведешь себя как придурок, — снова говорит Шарлотта, пока мы идем, сжимая в руках кофе, а свежий осенний ветерок развевает ее волосы по лицу. — Я должна была написать тебе в ответ. Джаз говорила, что я слишком остро реагирую.

Чувство вины снова вонзается мне в грудь.

— Не бери в голову. — Я смотрю перед собой, отпивая глоток кофе и изучая ее черты. В моей груди завязался тяжелый узел гнева — не на нее, а на обстоятельства. В моей жизни я родился в том мире, в котором родился, — в мире насилия и выживания, и из-за этого я не могу быть с Шарлоттой так, как хотел бы.

Я не могу встретить ее как нормальный мужчина, тот, кто мог бы завоевать ее, влюбиться в нее и быть любимым в ответ, как это должно быть. Вместо этого мне нужны ложь и обман, чтобы быть с ней, а это может быть лишь временным явлением. — Я действительно понимаю. Но теперь у нас есть еще один шанс. Давай воспользуемся им по максимуму, да?

Я смотрю на нее, а она улыбается, делая очередной глоток кофе.

— Мне бы этого хотелось, — мягко говорит она. — Я все еще не могу поверить, что ты согласился на свидание со сбором яблок.

— А я не могу поверить, что ты согласилась помогать печь пирог.

 — Я отвечаю ей улыбкой. — Это будет ужасно.

— Но к счастью, я умею печь. — Шарлотта потягивает кофе, пока мы сворачиваем за угол к парковке. — Я научу тебя.

Я чувствую острый укус желания, мой член дергается при мысли обо всем, чему я сам хочу ее научить. Но сегодня не об этом.

Сегодня речь идет о чем-то более опасном, чем похоть.

— О, вау, — вздыхает Шарлотта, когда мы подходим к моей машине. — Какая красота.

— Это Boss 429 69-го года. Очень редкая. — И очень дорогая, но я не собираюсь хвастаться.

Шарлотта, похоже, не из тех, кого впечатляет, сколько я потратил на машину, и это одна из тех вещей, которые мне в ней нравятся. Для нее важно не то, сколько у меня денег. — Мне потребовалось время, чтобы найти ее, — добавляю я, проводя рукой по блестящему черному капоту. — Но это моя гордость и радость. Любимая машина, которой я владею.

— Думаю, она мне нравится больше, чем та, на которой ты подвез меня к ужину. — Говорит Шарлотта, окидывая машину взглядом. — Она более крутая, я полагаю? — Она тихонько смеется. — Не знаю. Другая была великолепна, а эта… — Она отвлекается, когда я открываю для нее дверь.

 — Ты любишь машины?

Мне требуется мгновение, чтобы осознать ее вопрос. Она стоит между мной и машиной, спиной к открытой двери, и она так близко, что я чувствую не только сладкий медовый аромат ее духов, но и тепло ее кожи. Тепло, к которому хочется протянуть руку и прикоснуться, зарыться в него, окутать, пока оно не погрузится в холодные глубины моей души. Я хочу ее, и, стоя так близко к ней, трудно не протянуть руку и не попытаться взять.