— Здесь пять тысяч. Наличные. Я знаю, что ты стоишь гораздо больше, но пять штук — это пять штук, не так ли? Конечно, ты не настолько богат, чтобы не оценить эту сумму по достоинству.

Брови Джошуа поднялись почти до линии волос.

— Я не понимаю… — бормочет он, и на его скулах появляются красные пятна. Я сдерживаю смех, потому что уже вижу, к чему это приведет. Я уже видел это раньше, с мужчинами, которых я пытал. Гордость Джошуа вступила в игру, и он попытается сделать стойку, чтобы убедить меня в том, что он больше, чем я.

К сожалению, я уже знаю, что это не так.

— Я просто говорю тебе, чтобы ты убирался из этой кофейни и взял взятку.

 — Я одариваю его холодной улыбкой. — Я не хочу прибегать к угрозам, Джошуа. Но Шарлотта скоро будет здесь, так что, если тебе нужны деньги, я предлагаю тебе взять их и уйти.

— Или что? — Его голос звучит в полную силу, но он смотрит на меня так, словно действительно считает, что в этой схватке он может победить.

— Джошуа, я могу пойти домой прямо сейчас, и через двадцать минут все твои счета будут опустошены. — На моем лице все еще застыла холодная, приятная улыбка, если бы кто-нибудь заглянул, то подумал бы, что мы просто разговариваем о делах.

 — Мне не нужно и пальцем трогать тебя, чтобы причинить тебе вред. Я могу забрать каждый твой цент, взломать твой кредит на машину и отдать ее в залог, подделать ордер на арест, на рассмотрение которого уйдет несколько дней и дорогостоящий адвокат, и выкинуть его. Я могу разрушить твою жизнь несколькими нажатиями клавиш, Джош. Поэтому я советую тебе уйти. Она того не стоит.

Последнее — первая ложь, которую я ему сказал. Шарлотта того стоит. Она стоит всего этого и даже больше, и я уверен в этом больше, чем в чем-либо за последнее время.

Но Джошуа еще не знает этого, и если я добьюсь своего, он никогда не узнает.

На одну короткую секунду мне кажется, что он собирается продолжать спорить. Но потом он смотрит на меня, и, что бы он ни увидел на моем лице, похоже, он понимает, что я не лгу и не блефую.

— Ладно. — Он берет деньги со стола. — Не стоит это все того, чтобы…

— Осторожно, — предупреждаю я его, холодная улыбка все еще на моем лице. — Насилие все еще в силе, в зависимости от того, что ты скажешь о Шарлотте.

Холодная злобность в моем голосе, похоже, убедила его. Он засовывает деньги в карман и, оставив кофе, направляется к входной двери. Я смотрю, как он выходит на улицу, бегом по тротуару, и тянусь за кружкой, пригубив ее, пока смотрю, как он уходит. Латте с корицей — совсем неплохо.

К приходу Шарлотты я уже заказал себе кофе — тыквенный латте со специями, потому что он вкусный, что бы кто ни говорил, и расположился в угловом кресле у каменного камина, делая вид, что читаю книгу, которую принес с собой.