— Помнишь то фиаско с Тайлером Вайкеланом? Пьяный вдрызг после того, как они выиграли хоккейный кубок, и целующийся с тремя разными женщинами за одну ночь?

Я помню. Это был цирк для СМИ. Парень только что выиграл национальный чемпионат в колледже, вышел на улицу, надрался, сделал несколько неудачных выборов компании в тот вечер и попал во все новости. Он получил предложение о драфте, но только после того, как все закончилось, и не от лучшей команды.

Ничего хорошего в том, чтобы выйти из игры после победы.

— Проводи девушку до дома. Позанимайтесь с ней в библиотеке. Пусть тебя заметят с ней во время зажжения рождественской елки.

— Зажжение елки? Какого хрена я должен заниматься этим?

Я звучу сердито?

Мой агент лишь смеется.

— Хорошая женщина заставит тебя делать то, что ты никогда не хотел делать.

— Нет, спасибо. — Моя собственная мать с трудом может заставить меня праздновать Рождество, не говоря уже о том, чтобы пойти на церемонию зажжения огней в центре города. Декабрь — это не время валяться, объедаясь и открывая подарки; это время усиленно тренироваться, чтобы подготовиться к сезону кубков. То же самое, что и в ноябре.

 — Я не хочу делать то, что никогда не хотел делать.

— Ты всегда такой упрямый?

Я поджал губы.

— Это семейное.

Я имею в виду моего брата Дюка, который еще больший засранец, чем я.

— Дюк? Он делает то, что должен делать.

— И что это значит? Что я этого не делаю?

— Никто не заставляет тебя ничего делать. Я лишь предлагаю то, что может дать тебе преимущество перед другим. Если дело дойдет до выбора между парнем, который, похоже, ориентирован на семью и играет из любви к игре, и одиноким парнем, который, как все считают, гуляет на вечеринках и спит со всеми подряд, ну… я, наверное, не должен говорить тебе, кого возьмут в команду.

— Это очень похоже на манипулирование.

Элиас смеется.

— Просто наблюдение. Даже если бы у тебя была девушка и она была бы беременна, пресса бы это проглотила, несмотря на твою молодость и то, что ты еще учишься в колледже, пока вы оба были бы единым фронтом. — Он пожимает плечами.

— А что, если я заплачу кому-нибудь?

Тут же его голова дергается из стороны в сторону, в то же время его глаза, черт возьми, чуть не вылезают из черепа.

— Ни в коем случае.

Нет. Я не об этом говорю. Нет. Это на сто процентов незаконно, полностью противоречит правилам.

— Хорошо, но если бы никто не знал, это все равно было бы против правил?"

"— Да, — шипит он, держась за живот. — Внезапно от этого разговора мне становится плохо. Меня сейчас стошнит.

Его сейчас стошнит? Это, типа, профессионально?

— Извини, что я об этом упомянул. — Нет. Я наслаждаюсь его ужасом. Самое большое удовольствие за долгое время, на самом деле.

— Меня тошнит от того, что ты не сказал, что шутишь.