Последний раз я выходила на лед прошлой зимой, когда каталась на коньках со своим школьным другом перед Рокфеллер-центром.

Поначалу меня шатало, но по мере того, как Уэстон держал меня за другую руку, катался задом наперед и тянул меня за собой, с каждой минутой становилось все лучше.

В течение нескольких минут мы катались по льду, и со временем я стала чувствовать лед, пока он не отпустил меня, и я не заскользила по льду самостоятельно.

Мы стояли в центре льда, и меня охватило чувство, которое я не могу описать. Арена уже выглядела мощной, когда мы стояли у выхода, через который игроки выходили на арену, но стоять здесь, в центре этой арены, было чем-то другим.

Все выглядело намного больше.

Уэстон катался вокруг меня, пока не затормозил коньками, и по скользкой поверхности льда разлетелась какая-то пудра.

— Ты собираешься сказать мне, зачем ты привел меня сюда?

Я подняла на него глаза.

— Я хочу показать тебе, что бояться — это нормально, но что с этим чувством страха можно делать то, что ты любишь. — Объяснил он.

— Что это такое, Уэстон? — Подумала я и понадеялась, что после его извинений эта тема исчерпана.

— У всех есть страхи, в том числе и у меня.

— Не получить девушку или что? — Легкомысленно сказала я, сложив руки перед грудью.

Мне не хотелось говорить об этом.

— Перестань говорить что-то подобное и послушай меня.

Уэстон шагнул ближе ко мне.

— Моя мама всегда была единственной, кто поддерживал меня. Она была на каждой игре, а потом мои родители развелись, и она уехала из города со дня на день. — Спокойно объяснил он.

Мне всегда было интересно, что случилось с его матерью.

— В тот день, когда она покинула Истбург, огромная часть меня оборвалась.

Я поклялся, что больше никогда не выйду на лед, потому что знал, что останусь один. Я старался, чтобы папа мной гордился. Помогал ему в строительной компании, надеялся, что он придет на одну из моих игр. Ничего. Ни разу этот ублюдок не появился. — Продолжал он.

С тех пор как я узнала Уэстона, я никогда не чувствовала, что он был так честен со мной, как сейчас и вчера вечером, когда он извинялся передо мной.

— Я начал помогать в закусочной, потому что у меня не было денег на экипировку, а когда меня ударили клюшкой по лицу на выездной игре, — Уэстон указал пальцем на левую бровь, где до сих пор виднелся шрам, — отцу даже не пришло в голову забрать меня из больницы.

Во время игры мне наложили швы, потом я снова вышел на лед, где шрам снова воспалился, и мне пришлось лечь в больницу. Картер, Чарльз и Генри были теми, кто забрал меня.

Я еще немного посмотрела на шрам, который никогда не замечала.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — Осторожно спросила я.

— Я говорю тебе, что бояться — это нормально.