Чарльз смотрел на свои блестящие черные туфли, и никто из нас ничего не говорил.

Казалось, что мои слова все еще находятся в комнате и прилипли к стенам, как обои.

— Сейчас все просто ужасно, но я обещаю, что не позволю этому сломать тебя и твою маму. — Тихо пробормотал он, проводя пальцами по своим каштановым волосам.

Ничего не говоря, я сделала два шага к нему, сокращая расстояние между нами, и обняла его как можно крепче.

Я чувствовала себя ближе к Итану, когда обнимала Чарльза и разговаривала с ним.

Он обхватил меня руками, и мы простояли так на кухне несколько минут.

— Я не хочу спать один в этой квартире. — Прошептал он, и я почувствовала, как его челюсть сдвинулась на моей голове.

— Если хочешь, я застелю тебе диван. Ты можешь взять плед из двух моих одеял, которые лежат в моей кровати, и я уверена, что здесь лежит что-то, что может тебе подойти.

— Я буду спать в этой одежде. Все в порядке.

Без лишних слов он побежал к дивану, положил подушки на пол, а мне досталось одеяло, под которым я все равно не спала, потому что оно не пахло Уэстоном.

— Спокойной ночи, Чарльз. — Я подошла к выключателю и снова повернулась к нему: — И спасибо, что ты был рядом с нами. Я очень ценю это. — Продолжила я.

— Спокойной ночи, Луна.

53. Уэстон

Январь.

Наконец-то закончились праздники, которые я просто с трудом пережил. Это был ад — знать, что от Луны нет вестей.

Я хотел дать ей достаточно времени и заставить ее почувствовать, что я ее жду, но, возможно, ожидание было большим провалом, и она не вернется, а я потеряю все.

Папа сказал, что я должен сосредоточиться на своем здоровье, чтобы поскорее вернуться на каток в хоккейной экипировке.

А как я должен был заниматься своим сердцем, когда она была тем, что мне было нужно, чтобы дышать и лечиться?

Я хранил все наши общие воспоминания, надеясь, что не буду так сильно по ней скучать. Но я скучал по ней в каждую секунду, в каждый хороший или плохой момент, в каждый момент, когда мне хотелось ее рассмешить.

К этому времени мелкие порезы на моем лице и шее уже хорошо зажили и были лишь слегка красными. Рваная рана на виске, которой я ударился о стекло оконного проема, была заклеена маленькими белыми пластырями. О травме колена и предплечья я уже успел забыть.

При некоторых движениях я все еще чувствовал боль, которая не позволяла мне снова ступить на лед.

Два моих сломанных ребра были на пути к заживлению. Но при каждом движении все равно было немного больно и побаливало.

Врач в больнице сказал, что со мной, наверное, были тысячи ангелов-хранителей.

Не могли ли ангелы-хранители разделить меня и Итана?

Иногда в голове крутилась мысль о том, что лучше бы я сидел на той стороне, где грузовик врезался в мою машину.