— Хочу ли я знать, кто еще говорил о членах при тебе?

— Твоя мама, — заявляет он с тяжелым вздохом. — Всегда твоя мама.

Я не могу удержаться от смеха, а папа забирает поднос с мясом и вальсирующей походкой выходит через заднюю дверь, готовый приступить к жарке на гриле, пока мама занята.

— Который час? — бормочет она, уделяя секунду, чтобы взглянуть на часы, которые сейчас показывают одиннадцать. — Где твой брат? Клянусь, он вечно опаздывает.

— Расскажи мне об этом, — говорю я, более самодовольная, чем когда-либо в своей жизни. — Ему нужна секретарша, которая будет следить за его временем.

Клянусь, он опоздает на собственные похороны.

— Я это слышал, — доносится раскатистый голос моего брата из глубины дома — а именно со стороны задней двери."

"Он проходит, вальсируя, по дому, прежде чем появляется на кухне и сталкивается лицом к лицу с моей матерью. Она стоит, уперев руки в бедра, и свирепо смотрит на Остина.

— Если я узнаю, что ты пытался проскользнуть через заднюю дверь, чтобы я не заметила, что ты опоздал на обед в честь моего дня рождения, Остин Райдер, твой обед будет подан с отбивной.

Я не могу сдержать рвущийся изо рта смешок, и мне приходится прижать руку к лицу, когда Остин бросает на меня свирепый взгляд.

Боже, как приятно, когда гнев мамы направлен не на меня.

— Я бы никогда так с тобой не поступил, мам, — говорит Остин, подходя прямо к ней и заключая в объятия. — Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь? Сколько тебе? Сорок три?

Мама хихикает и, наконец, не может удержаться, чтобы не обнять сына.

— О, Остин, — воркует она, превращаясь в желе от преувеличенной лести Остина. — Ты же знаешь, мне сегодня пятьдесят.

Папин смех слышен на всю улицу.

— Ну, немного больше!

Мама закатывает глаза и громко фыркает, прежде чем сосредоточить свое внимание на Остине.

— Мы увидим Айзека сегодня?

— За последние двадцать лет он не пропустил ни одного твоего дня рождения. И этот он пропускать не собирается.

Мама улыбается, но потом снова переводит взгляд на часы.

— О, ну, он, должно быть, немного опаздывает…

Я качаю головой, пытаясь не показывать, как мое тело реагирует на простое упоминание его имени.

— Айзек не твой сын, мама. Ты не можешь сердиться на него за то, что он не пришел на обед на два часа раньше.

Знаешь, когда ты говоришь, что обед в двенадцать, большинство считает, что обед действительно в двенадцать.

Мама закатывает глаза.

— То, что технически я не являюсь его матерью, не означает, что я не считаю его своим сыном. Айзек жил здесь достаточно долго, чтобы знать правила.

О боже.

Остин усмехается.

— В таком случае, тебе нужно наказать его так же, как меня. Лучше бы ему тоже подали отбивную к обеду.

— О, так и будет, — заявляет мама. — Теперь иди и помоги своему отцу с грилем.