А не пятьдесят. И я не настолько опаздываю. Просто скажи ей, что я прямо за углом, и тогда она обрадуется и отвлечется, спрашивая, как дела в ресторане. Я проскользну через заднюю дверь. Она даже не заметит.

Я слышу, как Остин скривился в трубке.

— Если бы все было так просто. Я приеду только через час.

— ЧТО? — кричу я, наконец срезая браслеты и бросая их в косметичку. — Ах, черт. Нам обоим пиздец. Все снова будет как в прошлое Рождество.

Остин стонет.

— Черт.

— Подожди, — говорю я, заходя в душ и оставляя дверь открытой, чтобы продолжить разговор. — Как ты узнал, что я опаздываю, если тебя еще там нет?

— Потому что ты Аспен.

— Нет!

Остин усмехается.

— Просто поторопись, дуреха. Увидимся позже.

Он не утруждает себя прощанием, просто заканчивает разговор, а я тянусь к двери душа и закрываю ее. Я делаю все, что в моих силах, чтобы быстро принять душ, моя все самое важное и пытаясь вспомнить, смыла ли я косметику, когда вернулась домой рано утром.

Я намыливаю мочалку и принимаюсь за работу, спускаюсь по ногам и снова поднимаюсь, проходя по моей сердцевине и втягивая воздух, чувствуя, что она все еще немного болит после бурной ночи, но, черт возьми, это приятное ощущение.

"Уже десять утра. Не знаю, как мне удалось проспать свой будильник. На самом деле, я точно знаю — как, но важно то, что мамин праздничный обед в двенадцать. Если бы это был любой другой обед, для мамы это означало бы, что мы все должны появиться там не позднее десяти тридцати. А учитывая, что это ее шестидесятый день рождения, приходить на обед в полдень позже десяти уже считается опозданием.

К счастью, я вымыла голову и побрила все нужные места перед тем, как Бекс вытащила меня прошлой ночью, так что мне не потребуется много времени, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из душа, я быстро вытираюсь полотенцем, прежде чем надеть милое летнее платье — по-детски зеленое в крапинку с открытой спиной, которое, я знаю, всегда нравилось маме. Затем, поскольку я знаю, что есть большая вероятность того, что Айзек появится, я опускаю рукава на плечи, показывая достаточно кожи, чтобы напомнить ему, что я уже не ребенок… не то чтобы мои уловки срабатывали раньше, но всегда есть надежда.

Я собираю волосы в длинный хвост и добавляю все свои любимые украшения, а затем приступаю к макияжу. Я придаю себе золотистое не совсем естественное сияние и наношу на ресницы столько туши, чтобы глаза засверкали. Наконец, я беру свою дорожную сумку и запихиваю в нее все, что мне нужно.

Я живу недалеко от кампуса, но до дома моих родителей еще двадцать пять минут езды. Учитывая, что сейчас только четверть одиннадцатого, я все равно опережу Остина, а это главное.