Тогда почему ты дала показания против меня, милая Оливия?

Зачем рассказывать всем этим людям, что я сделал с папой, а потом забивать мой телефон голосовыми сообщениями с твоими слезами и извинениями; зачем искать меня, когда я вышел на свободу?

Зачем делать вид, что ненавидишь меня, когда скучаешь по мне?

Я лицемер. Я внутренне разрушал любые теплые мысли об Оливии, но в глубине души я тоже чертовски скучал по ней. Разлука с ней была похожа на то, как если бы тебя бросили в море, когда ты не умеешь плавать. Я тонул и тонул, пока снова не увидел свою Оливию.

На ней сейчас было несколько паутинок. Мой питомец ползал по всему ее телу, пока не решил попробовать сбежать из подвала и не заставил меня гоняться за этим ублюдком.

— Ол-иви-а, - бормочу я про себя.

Я пытаюсь прошептать это быстрее, но у меня ничего не получается. Я вздыхаю и проверяю ее телефон на наличие новых сообщений, но даже ее социальные сети мертвы. Куда делась твоя интересная жизнь, сестренка?

Цепи звенят, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, что она проснулась.

— А, - начинаю я. — Хорошо. Ты не спишь.

Я хотел сказать ""Ты проснулась"", но, похоже, я все еще учусь этому дерьму.

Я встаю и иду к ней, в то время как мой паук разбегается по моей ладони. Он еще маленький, пушистый, но то, как она расширяет глаза, говорит мне о том, что, во-первых, она понятия не имеет, что у нее паутина в волосах и на теле, а во-вторых, она все еще боится всего, что имеет восемь ног.

Бедный малыш. Он просто хочет, чтобы его поняли, как и я. Не так ли, приятель?

— Не смей приближаться ко мне с этой штукой!

Я улыбаюсь, все еще в балаклаве. Я трахал ее задницу весь вчерашний день, и пока она отрубалась, я поспал в нашей кровати и принял душ. Я попытался помыть ее губкой, но она возбудилась, и я снова стал трахать ее в задницу.

Она даже умоляла меня уделить внимание ее киске, но я отказал ей в этом.

Я не могу не улыбаться, глядя на нее. Она прекрасна - она была такой с тех пор, как мы были детьми. Думаю, с тех пор как я встретил ее в аэропорту, я знал, насколько она будет важна для меня, а когда она выучила язык жестов и научилась играть для меня ""С днем рождения"" на пианино, я решил, что тоже важен для нее. Прошли годы, но я так и не смог смириться с тем, что нахожусь вдали от нее. Мне всегда хотелось целовать ее и смеяться вместе с ней, лежать в ее постели и смотреть, как она спит, нюхать ее чертовы волосы, как наркотик.

Я был - технически - ее братом. Думаю, я и сейчас им считаюсь. И как бы я ни хотел быть особенным для нее, быть с ней, я никогда не хотел быть ее братом. Я хотел быть ее первым поцелуем, ее первой любовью, ее первым танцем на вечере встречи выпускников. Я хотел держать ее за руку и целовать, когда захочу. Я никогда не был достаточно нормальным для нее - чудак без голоса.