Ее губы такие чертовски гладкие и притягательные, что я расслабляюсь в поцелуе и раздвигаю губы, позволяя ее языку скользнуть внутрь и двигаться напротив моего. Ее вкус, ее гребаный поцелуй - я и не подозревал, что мне это так нужно."

"Она покачивает бедрами, и я отвечаю на ее движения медленным толчком, и мы оба задыхаемся, впиваясь друг другу в губы. Она хватает меня за волосы и наклоняет мою голову, чтобы углубить поцелуй, а я медленно вхожу и выхожу из нее.

Она обмякла, обхватив мой член, но я больше сосредоточен на ее поцелуях, на том, как она хнычет и сжимает в кулаке мои волосы, на том, как она контролирует это, отталкивая меня от себя и забираясь на меня сверху.

Оливия выглядит как гребаный ангел, когда обхватывает мои бедра, поднимается на коленях, чтобы нависнуть над моим членом, а затем опускается, чтобы я снова заполнил ее. Ее руки лежат на моей груди, впиваясь в толстые мышцы, пока она подпрыгивает на моем члене. Я держу ее за бедра, трахая ее кисху, стискивая зубы, когда из моего горла вырывается глубокий рык.

Она кричит надо мной, ее киска сжимает меня как кулак, когда она опускается на мой толстый член, скребя ногтями по моей груди, когда ее внутренние стенки сжимают меня во время оргазма. Она дрожит, но все еще подпрыгивает на моем члене, контролируя его, когда она опускается и трется.

— Я хочу снова услышать твои стоны, - говорит она, наклоняясь, чтобы взять меня за горло, и быстрее опускает на меня бедра, заставляя мои глаза закатиться к затылку. — Пусть твоя младшая сестра услышит твой голос. Я хочу чувствовать вибрацию в твоем горле, когда ты стонешь для меня, Малакай.

От ее решительных слов, от того, как она перекрывает мне кислород, и от того, как сильно она насаживается на мой член, мои яйца напрягаются. Я кончил совсем недавно, что, блять, происходит?

Голова кружится, я издаю еще один стон и хватаю ее за плечо, не давая шевельнуться, пока я выплескиваю каждую каплю спермы глубоко внутрь нее.

Она падает на меня, и я обнимаю ее, сердце колотится в груди, мы потеем друг от друга, задыхаясь, чтобы набрать воздух в легкие.

Примерно через десять минут она садится и смотрит на меня сверху вниз. — Господи, Малакай. Какого черта ты делаешь?

Она могла бы спросить меня о многом.

Почему ты трахал меня, пока я была без сознания?

Зачем ты засунул отвертку мне в задницу?

Цепи? Паук? Порезы, укусы и следы ожогов?

Столько вопросов, а я только и могу, что смотреть, как она нависла надо мной, называет меня по имени, охотно насаживается на мой член и выглядит красивой и моей.

Но потом я вспоминаю нашу реальность и то, что, по ее мнению, я сделал с ней много лет назад.

— Анна...