— сказал я в наступившей тишине. — В этом нет ничего плохого. Прости, что притащил тебя сюда. —

— Ты не «притащил» меня сюда, Пол. — строго сказала она. — Я взрослая женщина и могу сама принимать решения. — Когда до нее дошел вымученный тембр ее голоса, она покраснела. — Ладно, может быть, я принимаю не самые лучшие решения, когда я слишком эмоциональна. —

— Я тоже. — сказал я более серьезно, чем намеревался. Мысль о том, что я не смогу увидеть Джину, пугала меня до смерти, но я не хотел критиковать ее решение, особенно из-за эгоистичного страха. — Я рад за тебя.

— сказал я наконец.

— Ты серьезно? — спросила она, и глаза у нее заблестели надеждой.

Я улыбнулся и кивнул. К счастью, она не смогла прочесть смятение за моим приклеенным выражением лица.

— Я подала заявление на перевод осенью. — сказала она. После она продолжила: — Я сделала это сразу после... того случая. — Она взволнованно подняла глаза. —Ты первый, кому я сказала. —

Я удивленно посмотрел на нее. — Даже Риган? —

Она виновато поежилась. — Ну, я не сказала Риган, но она тоже получила письмо. —

— Да? — Сказал я озадаченно.

Потом до меня дошло, и ветер со свистом вырвался из моих легких. — Риган поедет с тобой? —

— Арест Рода и все такое... — Начала Джина, но замолчала. — Наверное, она тоже убегает. —

— Ты действительно убегаешь? — Серьезно спросил я. — Или ты делаешь то, что должна была сделать с самого начала? —

Она непонимающе посмотрела на меня.

Глава 742

— Послушай, Джина. — сказал я, — Я любил тебя, и до сих пор люблю больше всех на свете. Все, чего я хотел, это чтобы ты была счастлива. Я был счастлив с тобой здесь, в Ноксвилле, но ты была права, я приехал сюда из-за архитектурной программы и из-за Кендалл.

Не то чтобы я не думал о том, чего ты хочешь, но... — Я вздохнул и опустил плечи. — Наверное, я был эгоистом. —

— Я тоже была эгоисткой. — сказала она. — Я провела больше времени с Риган и женским обществом, чем с тобой. Я была так расстроена и не знала, что делать. И мне не следовало идти с Риган... та ночь. Я думаю... — Она замолчала, тихая и раскаявшаяся. — Думаю, мы оба все испортили. И мне очень жаль. —

Я помолчал, собираясь с мыслями. — Я не хочу, чтобы ты училась в Лос-Анджелесе, но это то, чем ты хочешь заниматься.

Думаю, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Джина. Я люблю тебя больше, чем когда-либо смогу сказать, и две тысячи миль ничего не изменят. —

Ее темные влажные глаза нежно посмотрели на меня, и она потянулась ко мне. Она отстранилась, когда поняла, что сделала, и мы потрясенно посмотрели друг на друга. Наконец она рассмеялась, а ее глаза блестели от слез. Это был либо смех, либо плач, поэтому я решил сделать все возможное из плохой ситуации.