Каждый из них был одет в набедренную повязку, а гибкие мускулистые тела тускло светились, подтверждая, что это даханны.

– Кто это? – спросила я. – Что с ними будет?

– Сообщники, эрзуны мелких рейнов, зависящих от милости принца, – Рейхо равнодушно пожал плечами, не отводя от меня взгляда, – не переживай о них. Они выступили против воли императора и Амидарейна, захотели вмешаться в установленный порядок и их действия приравниваются к государственной измене. Им повезет, если их просто казнят, а не полностью ликвидируют рейн.

– Как это? – я даже поперхнулась. Рейн! Это же несколько тысяч человек! Старики, женщины, дети, слуги всех рас и несчастные шейнаб. Разве они виноваты в том, что их эрзунам захотелось мирового господства?! – Как ликвидируют?!

– Земли и имущество пойдут в императорскую казну, слуги станут рабами новых хозяев, а родственники изменников будут лишены права занимать государственные посты и появляться при Дворе.

С этими словами он решительно подхватил меня на руки, не давая мне времени на возмущения, и зашагал к выходу. Мне оставалось лишь вцепиться в его плечи и молча покориться, потому что спорить с неуравновешенным даханном, находящимся на грани обращения, было опасно для здоровья.

Снаружи уже ждали солдаты в форме императорской гвардии и еще одни – в неприметных серых кителях без опознавательных знаков. Лица вторых прикрывали белые маски с темными вырезами для глаз, а фигуры терялись под бесформенными плащами.

– А это кто? – удивилась я.

– Агенты Тайной канцелярии. Не смотри на них, они все хорошие менталисты и могут читать мысли на расстоянии.

Я поспешно отвернулась и наткнулась взглядом на бледное, искаженное лютой ненавистью лицо Иэлениль.

Старшая даханни стояла под конвоем из нескольких вооруженных солдат и трех агентов-менталистов. Ее оттеснили к скале, сковали руки и ноги, а на голове у нее блестел обруч из того же светящегося металла, что и наручники, украшенный странным символом напоминающим перевернутую ""S"". Ее лицо утратило свежесть и привлекательность, вновь превратившись в ужасную пародию, под длинной грязной и порванной рубашкой выпирало костлявое тело, обтянутое сухой кожей, а узкие, посиневшие губы обнажили ряд пожелтевших треугольных зубов. Она, не мигая, сверлила меня пронзительным взглядом, и даже с такого расстояния я почувствовала дикий страх.

В нескольких шагах от даханни стоял принц. Судя по его потрепанному виду, он тоже не стал сдаваться без боя, но в отличие от Иэлениль, сейчас на его красивом лице блуждала презрительная усмешка.