Да, на контских равнинах он проронил что-то о том, что видел мой сон, но мучения с Росом не были просто сном, аналог которого человек не может контролировать, переживая ужас или счастье, которое выдаёт спящему его подсознание!

Мои сны необычны! Я могу в них выбирать, думать, размышлять и предполагать… а теперь ещё и использовать магию… я сделала ошибку — доверилась плохому человеку, лелея свою гордыню и обиду. Не сказать об этом, умолчать, не признаться, не проявить доверие достойному — это будет очередной неправильный выбор!

— Слав… я хочу тебе признаться в том, что изменила… и это не простой поцелуй с другой женщиной, в котором обвиняла тебя… по сравнению с моим предательством, твой спор с Фредериком — детский лепет…

— Эля, — молодой мужчина, нахмурился, словно не желал ничего слушать, и положил свои тёплые ладони на мои плечи, дрожащие до такой степени, что низ плаща ходил ходуном.

 — Я люблю тебя… я счастлив, что ты жива… счастлив, что сейчас со мной — остальное не важно. Однако если ты желаешь рассказать мне обо всём, что тебя гложет, готов выслушать, потому что ничто не способно изменить моих слов и чувств к тебе!

«Ой, как ты ошибаешься…» — тревожно посмотрев на него, уныло улыбнулась.

Меня одолевали сомнения, но я не изменила своему плану и, крепко зажмурившись, выдохнула:

— Я расскажу.

— Хорошо, — Святослав вздохнул ещё тяжелее, чем я, поворачиваясь к небольшому диванчику, стоявшему неподалёку от широкой кровати, застеленной белоснежным шёлком, жестом приглашая меня присесть.

Сняв накидку, присела на краешек дивана, чувствуя, волнение.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — Воспользовался паузой Святослав, проявляя врождённую учтивость.

— Если тебе не трудно… воды.

Когда в моей руке оказался стакан с родниковой водой, мгновенно осушила его до дна, отдав пустую ёмкость парню, улыбнувшемуся моему смущению, вспыхнувшему сразу же, как только наши пальцы соприкоснулись.

— Эля, если тебе тяжело…

— Нет. Я… — глубокий вздох и выдох, — всё началось в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать… — не опуская взгляда, начала свой рассказ, который плавно потёк, стоило только заговорить, облегчая совесть и душу. Если Слав меня не простит — я приму это, потому что заслужила.

Я даже не надеялась на другой вариант, сама вряд ли простив такое предательство.

Не упуская ничего, рассказывала про то, как в мои сны сначала прокрался шёпот, поддерживающий меня в минуты сомнений или выбора, подбадривающий, уверяющий, что является моим другом, коим и был, пока я не допустила ошибку, доверившись окончательно и бесповоротно, открыв вместе с обидой свою душу, куда без промедления вторгся Рос, сминая всю волю и подчиняя её своей страсти и желаниям.