А я ведь должен сдержаться. Клялся себе, что не сорвусь. Мне не нужна эта встреча. Не хочу, как отец. Вообще никак не хочу. Я зверь. Чертов дикий голодный зверь. И таким хочу оставаться. Где-то глубоко в своей берлоге. Не хочу себя сдерживать и пытаться быть нормальным.

Хочу… хочу ее своей пленницей. Там, в крепости, в руинах, где остались поручни для жертв безумных берсеркеров. Хочу трахать ее, прикованную цепями. Хочу, чтобы она пыталась и не могла ко мне прикоснуться. Чтобы обхватывала мои бедра своими ногами и сама в безумстве насаживалась на мой член. Узкая и мокрая. Текущая на мои бедра. Чтобы ее грудь подпрыгивала от каждого моего толчка."

"Блядь! Да я видел, как ее сиськи подскакивают от моей сумасшедшей долбежки. Видел, как по коже стекают капли испарины. Видел, как она подставляет мне свои соски и умоляет взять их в рот. И повсюду чертов аромат цветов и карамели. Так, что можно задохнуться…

Я притормозил у обочины и выскочил наружу. Воздух пах дождем и сырой землей. Туманом. Кладбищем. Тем запахом тления и гниения, который чувствует даже обычный человек. Но даже это не могло очистить разум. Призрачные ароматы засели во мне где-то на уровне подсознания. Такое впечатление, я зашел в парфюмерный магазин, и меня тут же забили тысячи запахов.

Для берсеркера это было сравни смерти — не чуять ничего вокруг. Но сейчас… сейчас мне нужны были два аромата, которые я готов был ощущать всю жизнь. Все. Больше ничего.

У меня еще есть время свернуть в другую сторону. И я должен это сделать. Пока могу. Потому что встреча с ней, кем бы она ни была, какой бы ни была, не принесет ничего хорошего. Я ЭТО ЗНАЮ!

Но возвращаясь в машину, я не сворачиваю и продолжаю ехать вперед. Там маячит белое марево тумана, видимость ухудшается, и мне почему-то кажется, что вот такой же мутной становится моя жизнь.

Я просто посмотрю на нее. Ничего больше. Не буду разговаривать или еще что-то. Узнаю, как она выглядит и… и что-нибудь придумаю. Мне не нужна эта зависимость. Не нужна подобная слабость, уязвимость. И не нужно то, что она может сказать или сделать, узнав, кто я, узнав, что мне нужно и как.

Туман становился гуще. И я почему-то представил ее, все еще безликую, рядом со мной. Гуляющую среди руин крепости в плотном белом мареве. Возможно, она попыталась бы сбежать, подумав, что сможет скрыться в молочной пелене. А я бы нашел ее. По запаху. По звуку дыхания. И взял бы прямо там, у влажных старых стен.

Если я сейчас же не избавлюсь от всей этой мешанины в голове, то свихнусь. Это всего лишь голос и запах. Ничего больше. Я ведь не знаю, как она выглядит. И вполне возможно, что она хуже моей матери и Дианы вместе взятых.

В глубине души я понимал, что даже это мне не помешает. Но продолжал уговаривать себя, убеждать.