Полчаса я еще сидел в одиночестве, а мои мысли перепрыгивали с произошедшего к тем событиям, которым еще только предстояло случиться. Я раздумывал, как лучше поступить. Да и вообще, произойдут они так же, как в моем времени? Или я уже изменил будущее?

С утра пораньше я переговорил с Агапкой, обсудив казнь, а после пошел в собор на заутреннюю.

В крепости на площади напротив ворот в княжеские палаты уже были установлены девять виселиц, народ знал о предстоящей казни и вовсю собирался поглазеть, хоть какое-то развлечение.

— Веди их, — отдал я приказ рядом стоящему Василию, и он тут же, захватив десяток человек, отправился за ворьем, и спустя семь минут из ворот княжеского подворья появилась процессия.

Не все из приговоренных шли самостоятельно, четверых приходилось тащить, очень уж они упирались и отказывались идти.

Спустя пару минут их, удерживая, поставили на чурбачки, накинув петли на шеи.

— Князь, Андрей Володимирович, пощады, милости! В монастырь уйдем! Пощади! — доносились крики и мольбы от приговоренных. Их было прекрасно слышно среди многоголосья народа.

— Да будь ты проклят. Никакой ты не князь, ты вор, да отсохнут твои члены, да сдохнешь ты в мучениях, пусть тебя на кол посадят. Говном зайдешься! — вдруг во все горло заорал самый старший из Зиминых.

Народ же затих, начав переглядываться и посматривать на меня.

Я же перекрестился, а после перекрестил и крикуна.

— Пусть бог смилостивиться, и ты в геенне огненной встретишь отца своего, — а после махнул рукой, давая добро на продолжение.

Казнь будут осуществлять московские жильцы, царевы люди, об этом я и говорил с утра с Агапкой. Можно было, конечно, и из своих кого подобрать, но тут есть нюанс. Часть из приговоренных служили в Тверском полку, и наверняка кто-то из их однополчан может на меня злобу затаить. Я ж сосед и рядом, вот только правосудие осуществляют царевы служилые люди, а не мои. Хоть я и в своем праве, но зачем лишних врагов и недругов плодить, в особенности если мне в скором времени может потребоваться поддержка Твери.

Бах. Лека подскочил к чурбачку и, ударив по нему, выбил его из-под ног крикливого Зимина."

"— Ах, — по толпе пронесся вздох, а Зимин заболтался на веревке, захрипел и задергался, его руки начали скрести шею, спустя минуты три он затих. Горожане же с интересом наблюдали за казнью, но не все. Кто-то отворачивался и шептал молитвы, а кто-то и кривился.

Спустя полчаса все было кончено, они понесли заслуженное наказание.

— Ждан, — кликнул я земского старосту.

— Да, княже. — Спустя десяток секунд он, раздвинув толпу, подскочил ко мне, отвесив поясной поклон и не забыв снять шапку.

— Эти, — указал я рукой на повешенных. — Пущай три дня висят, а после закопаете за оградой погоста. Не дело убивцам с добрыми людьми рядом лежать.