— Передайте Илье, с утра в крепости должны стоять виселицы! Об убитых позаботились?

— Да, отец Феодор все исполнил, завтра похороним их на погосте, — ответил Елисей. — Филка жив, лекарка сказала, коли до рассвета не помрет, выживет. Сущая ведьма, я скажу, старая вся, сморщенная, а взгляд такой, будто в душу смотрит. Тьфу на нее, — и Елисей тут же перекрестился, а следом и мы.

— Хорошо, — с облегчением вздохнул я. Идите отдыхайте, я один хочу побыть.

И все начали вставать и покидать комнату.

— Андрей, — положил мне на плечо окровавленную руку.

— Иди, деда, отдохни, я ни в чем тебя не виню. Просто так сложилось, — улыбнулся я.

— Храни тебя бог, Андрей, — с облегчением произнес дед и вышел.

Я же остался один и просто смотрел на огонек свечи, думать ни о чем не хотелось.

«Может, я просто устал? Только, кажется, все, и можно заняться делами да немного отдохнуть, так какая-то напасть случается», — промелькнуло в голове.

Выдохнув, я отвел взгляд от свечи и приложился к кубку, сзади скрипнула дверь, и я обернулся, на пороге стоял отец Феодор.

— Княже, позволишь? — прогудел он.

Глава 11

Глава 11

— Проходи, коли пришел, — махнул я рукой.

Отец Феодор неспешно прошел в комнату и навис надо мной, поглядывая с немым укором.

Я спокойно встретил его взгляд, и пару минут мы играли в гляделки, Феодор, тяжко вздохнув, начал:

— Не по-христиански это, княже, — прогудел он, я же вопросительно приподнял бровь, пытаясь понять, о чем он.

«Неужто пришел просить смилостивиться над убивцами и конокрадами?» — промелькнула у меня мысль.

— Твои люди не пускают меня к узникам, исповедать их. А их ведь завтра казнят. Не по-христиански это! Княже, дозволь исповедовать тех, кого ты приговорил, — пробасил мой духовник.

— Вот оно как, — хмыкнул я. — Дозволяю! Хочешь исповедовать воров и убийц. Исповедуй, то твое дело, я мешать не буду. Скажешь, что я допустил. — и, отведя взгляд от Феодора, продолжил: — Только знай, они душегубы, моих людей убили, а может, и еще кого. Один из них вдовицу убил, а ее ребеночка на смерть от холода бросил. А ты хочешь их исповедовать, душу им облегчить, дабы они, возможно, и ворота рая увидели. То твое дело, но Господь все видит, и по делам он рассудит, иди, Феодор, иди, — я махнул рукой.

— Благодарствую, княже. Все мы дети его и заблудшие души, и мой долг направить их на путь искупления, — неспешно произнес Феодор. — Оничку и Веника нынче хоронить будем? Али до весны подождем, земля-то померзла уже? — неожиданно поинтересовался Феодор.

— Нынче, завтра… Как наказание воры получат, там и схороним, — буркнул уже я.

Феодор ничего не ответил, лишь перекрестил меня и покинул комнату.

— Вот же волчья сыть, — ругнулся я. — И так настроение говно, а тут он еще со своими нравоучениям. Богу божье, а кесарю кесарево, — проворчал я.