Волынский тут же разулыбался и даже выпрямился как-то, мол, это он такой человек подходит по всем пунктам, вот только в глазах читалось иное, недоверие вместе с усмешкой.

Я же, потянувшись к одному из блюд, подхватил оттуда красное наливное яблочко и, повернувшись к деду Прохору, произнес:

— Прохор Евстигнеевич, пойдешь ко мне в воеводы. Над Старицей стоять будешь?

Дед принял от меня яблоко, покрутил его в руках, а после, весело усмехнувшись, за раз откусил половину.

— Пойду, как не пойти-то.

Иван Волынский же слегка скривился, но тут же поменял выражение лица, на нем появилась улыбка.

Я прекрасно понимал всю подноготную, вероятно, когда решался вопрос, кого сюда с конями отправлять, они сами вызвались. Да еще упрашивали, поди. Да и вопрос о воеводстве в Старице наверняка обсуждали, вот, вероятно, кто-то из этих двух «родственничков» и готов был претендовать на эту должность. А должность воеводы весьма высока и почетна.

Одним этим решением я запихал деда в элиту страны. Да, он, конечно, был сотником в полку, и это немало, но далеко даже не голова, а тут раз — и в дамках. Да и для его семьи это немало, дядя Олег и Поздей в будущем смогут претендовать на более высокое положение, чем у них было. Да, они мои родичи, но все же рода невысокого, а теперь у них в семье воевода есть. Надо будет в Москву насчет этого написать. Дабы деда включили в списки городовых воевод.

На этом попытки Волынских завязать разговор со мной и закончились, на лицо Ивана Ивановича проскакивала тень, а вот Григорьевич наслаждался пиром и даже пару раз спел.

С утра был, как всегда, поход в собор, а после заутреней я собрал всех ближников, и мы сочиняли ответное письмо царю, которое писал Василий, так как у него был самый лучший почерк. Да и дьяку Власьеву грамоту составили, о назначении моего деда воеводой в Старице.

— Все, ведите родственничков, — с иронией произнес я.

— Нам здесь быть? — напряженно спросил дед.

— Не стоит, но будьте рядом, — медленно проговорил я, и ближники покинули комнату.

Спустя минут десять в нее зашли Волынские и уселись за столом.

Они не спешили начать разговор, а все больше переглядывались, и спустя пару минут мне это надоело.

Я смерил их взглядом и, тяжко вздохнув, произнес:

— Вы говорить хотели, так говорите!

Глава 6

Глава 6

— Кхм, — прокашлялся старший Иван. — Хотели, Андрей Володимирович, дозволишь тебя по имени звать, как родича? — начал наступление он.

«Вот же гад, по больному бьет, по чувствам. Продуманный. Ведь кто я в их глазах? Пятнадцатилетний отрок, что князем стал. Мать умерла, отец погиб. Должен же я хотеть иметь семью и близких родственников», — тут же подумал я.

— Ты говори, а там посмотрим, кого и как звать, — выдохнул я.

— Гхм, — тут же замялся Иван Иванович, видимо, разговор по другому руслу пошел.