Волынские тут же переглянулись, старший скривился, а младший нахмурился.

«Не такой встречи от меня ожидали. Ну-ну», — промелькнуло у меня в голове.

— Прощения просим, княже, — вновь отвесил поклон старший. — От царя Дмитрия Иоанновича мы прибыли, с посланием, — и тут же двумя руками протянул в мою сторону грамоту с печатями.

— Хм, — потянувшись вперед с седла, я принял грамоту, не спеша рассмотрел печати. Среди которых была и царева, а также печать боярской думы.

Вытащив нож, я срезал тесемку и, развернув грамоту, вчитался в нее. Почерк был знакомым, этим самым почерком были написаны и мои грамоты.

«Ян писал», — тут же понял я.

Первые несколько строк перечислялись титулы Дмитрия Иоанновича, а дальше говорилось о том, что царь посылает мне пятьдесят коней на разведение. В дальнейшем говорилось о том, чтобы я собрал и подготовил полк, как и обещал, и был готов выступить с ним к следующему лету. Говорилось об этом не прямо, а намеками, но этого хватило, чтобы правильно все понять.

«Значит, действительно к войне готовится», — тут же мелькнула мысль. В конце грамоты желалось мне всяческих благ.

— Кто вы? — оторвался от чтения я и глянул на Волынский.

— Иван Иванович Волынский, — первым представился старший, а следом и младший:

— Иван Матвеевич Большой Волынский.

— Завтра напишу ответ, и сможете передать его царю-батюшке Дмитрий Иоанновича.

— Передадим, княже, вот только переговорить бы нам. По-родственному, с глазу на глаз, — тут же степенно произнес Иван Иванович, внимательно следя за моим лицом.

— Хорошо, поговорим. Завтра! Я сегодня устал и хочу отдохнуть, вечером будет пир, родственнички, — усмехнулся я. Не удержался я от укола и тоном дал понять, кем их считаю.

Они мне ничего не ответили, только согнулись в поклоне и отошли в сторону.

Я же прямо в конюшню направил Черныша, где самолично его расседлал. Напоил и, насыпав корма, расчесал и обтер.

Все-таки он для меня не просто средство передвижения, а, можно сказать, друг и боевой товарищ. Да и захотелось отвлечься от мыслей. Приезд этих родственничков выбил меня из колеи. Даже мысли мелькали, что лучше бы Нагие приехали, чем эти. Не хотелось слушать их лесть и жалкие оправдания, на душе даже как-то противно и тоскливо стало, кошки скребли. Вроде должно быть все равно, но почему-то не было. Может, потому что я уже действительно стал Андреем Владимировичем. Была другая жизнь, в которой я умер. А теперь новая, моя жизнь, и я живу. Живу здесь и сейчас и дышу полной грудью. Так еще знание будущего давит невидимым грузом на плечах. Который не скинуть и не переложить на другого.

— Это моя ноша, я ее не брошу! Да и куда я денусь с подводной лодки? — прошептал я себе под нос.

— Андрей Володимирович, банька готова, — отвлек меня веселый девичий голос.