Это было вроде как позорной тайной семьи. Они при мне ни разу не превращались, представляешь?

Бедняга! У него детство было полной противоположностью моего.

– Они, наверное, боялись за тебя, берегли, – предположил я.

Брэндон повесил голову:

– Да, со мной в детстве сладу не было: то газон вытопчу, то цветы у соседей съем.

Холли села к нам с тарелкой в руках. В отличие от нас, она казалась весьма бодрой и радостной.

– Вкусные были цветочки-то у соседей, а? – подхватила она.

Брэндон улыбнулся:

– Ещё бы. Стал бы я их есть, кабы не вкусные. Особенно хороши маргаритки. – Я уже было решил, что мой сосед повеселел, как вдруг он снова загрустил: – Лучше бы мне родиться маленьким безобидным зверьком, – печально произнёс Брэндон.

– Например? – Холли откусила бутерброд с ореховой пастой.

– Ну, скажем, белкой-летягой, – с тоской сказал Брэндон. – Она проворная, по деревьям прыгает, ей не приходится таскать такую огромную неуклюжую тушу, как мне."

"Мы с Холли переглянулись. Нехорошо это! Оборотни должны принимать свои обличья как они есть, иначе жизнь станет невыносимой.

– Здорово, что тебе хочется быть белкой вроде меня, – заговорила Холли с невинным видом. – Ты бы быстро привык к тому, что у тебя нет ни секунды свободного времени, что надо постоянно собирать и лущить шишки и орехи – в любое время года, в любую погоду.

– Да, прикольно, – подхватил я. – Тебя бы не беспокоило, что тебя, такого маленького, каждая тварь покрупнее норовит сожрать на обед, хотя как оборотень ты мог бы прожить долгую человеческую жизнь. Но лучше, конечно, короткую и яркую, чем долгую и скучную.

– А ещё тебя кто-нибудь поймает и посадит в клетку. И будешь ты домашним зверьком, – бодро добавила Холли. – В зоомагазине белка стоит целых пять баксов. Но всё может быть и круче: станешь для кого-нибудь роскошной меховой шапкой или воротником.

Наш друг побелел лицом и тихо охнул.

Прозвенел звонок, мы собрали вещи и пошли на урок превращения.

Оленья месть

Урок превращения проходил не в классе, а во дворе. Мы сели в большой круг. Один угол внутреннего двора был занавешен шторами – так отгородили пространство для превращений.

Учитель Айсидор Элвуд в отглаженном коричневом костюме выглядел роскошно, но совсем не так дружелюбно, как Джеймс Бриджер, а скорее так, будто был готов съесть юную пуму на завтрак. На пальце у него был перстень с печаткой в виде головы оленя. Что ж, всё ясно – олень он, вот что! Ну надо же, именно он – и олень!

– Значит, ты новенький, – холодно произнёс учитель. – Придётся много нагонять. Иди в первый ряд.

С мутным ощущением в желудке я сел на осеннюю траву прямо перед педагогом. Земля была ещё тёплая, пахло хвоей и горячим камнем.

Класс тихонько болтал, хихикал.