Тимбукту! Тимбукту! И тут же закололо, защекотало – и я принял свой человеческий облик. И разрыдался. Слёзы и грязь текли по лицу. Стреляная рана горела. Я трясся от холода – но я снова человек. Я поднял вверх руки, растопырил пальцы, потрогал своё лицо, нос, губы, лоб. Всё человеческое. Сумрак ликовал, как только умеют радоваться вороны.

Ну, теперь пусть эти псы подходят!

И они подошли. Не отрывая носов от земли, они неслись через лес, пока им наконец не пришло в голову поднять глаза. Таких опешивших собак я давно не видел. Они преследовали кошку, большую кошку, от которой вкусно пахло кровью. Один из псов, светло-серый с чёрными пятнами и висячими ушами, уставился на меня и с сомнением повилял хвостом. Остальные растерянно повели носами в мою сторону. Коричневый предводитель своры зарычал на меня.

Я выпрямился во весь рост и упёрся руками в бедра.

– Пошли прочь, дворняги! – заревел я. – Нечего вам тут ловить! Катитесь вон!

Один из четырёх поджал хвост и отшатнулся. Коричневый кобель вздрогнул, но продолжал рычать. Я швырнул в него увесистой веткой, и он отстал. Его светло-серый собрат также потерял ко мне интерес: ни желудок набить, ни самолюбие потешить. Он повернулся и стал бесцельно обнюхивать лесную почву. И тут на него напал низко летящий разъярённый ворон.

Истекая кровью, я тащился через лес. Сумрак вёл меня к ближайшей дороге и не спускал с меня глаз.

– Они идут! – объявил он ещё до того, как загудел мотор. На дороге показался старый школьный джип и с визгом затормозил передо мной. Из него выпрыгнул Джеймс Бриджер.

– Караг!

И он подхватил меня на руки, иначе я бы упал на дорогу прямо лицом вниз. Шерри укутала меня в одеяло и уложила на заднее сиденье. Я почувствовал укол в руку.

– Не бойся, – услышал я голос Бриджера, – мы отвезём тебя в медпункт в школу. Всё будет хорошо.

Домой, была моя последняя мысль, прежде чем я отключился. Я жив и скоро буду дома.

Один враг и один праздник"

"Когда я проснулся, было очень тихо. Не открывая глаз, я пошевелил пальцами на руках. Потом на ногах. Всё на месте. Ох, отлегло! Ничего не отморозил, никто от меня ничего не откусил. Спина болела чудовищно – но чего и ожидать, если в тебя стреляли. Мне повезло: неважно стреляет этот охотник, но из-за него, мерзавца, мне придётся пролежать неделю на животе.

Чем так хорошо пахнет? Так вкусно. Совсем не по-больничному. Я открыл глаза – и испугался. На стуле возле кровати сидела Лу Элвуд!

– Ты так смотришь, как будто я дракон, – заговорила она, скорее смущённая, чем обиженная. – Я сама виновата, да? Мы никогда не ладили.

Я не знал, соглашаться мне или спорить, поэтому просто перевалился на другой бок, чтобы лучше её видеть.

– Ты же не виноват, что ты пума, – продолжала Лу, – ты был ко мне добр.