Пусть Господь Бог знает, что правды я держался, за то и смерть принял! — с твердостью произнес Иов и перекрестился, а после прикрыл глаза, будто готовился к смерти.

— Это будет непросто, — едва слышно пробормотал я себе под нос и перекрестился следом за Иовом.

Тот не спешил открывать глаза, а я молчал, обдумывая ситуацию.

Секунды шли медленно и как-то тягостно.

— Да пошло оно все, — во весь голос произнес я, нарушая установившуюся тишину. — Мария не была последняя, дочь у нее была, от Магнуса, и померла. Моя это племянница. Вот только проглядели вы, видать, в другую сторону смотрели. Мария была не одна, был у нее брат еще, Василий, — начал я рассказ.

Иов открыл глаза, со злостью на меня смотрел да надулся как сыч. Благо не перебивал.

— Царь Иоанн Васильевич вернул ему земли отцовы, Старицу и другие. Василий почти на год сюда и отъехал. Следили за ним, вот только не уследили, успел он ожениться да ребеночка заделать.

— Лжешь, не могли такое пропустить. Меня от твоей лжи коробит, — в сердцах воскликнул Иов."

"«Я думал и взаправду помирает уже, а вон какой боевой дедуган оказался, на нем пахать и пахать еще можно», — промелькнуло в голове.

— Я не лгу, не имею такой привычки. Ты и сам это понимаешь, — улыбнулся я.

— Складно поешь, тут ничего и не скажешь. Получше Гришки, но не могли такое проглядеть, не могли, а ежели и просмотрели сразу, после бы нашли. Такую тайну не удержать, — немного подумав, ответил Иов и с презрением на меня посмотрел.

— Да, вот только тут важно то, кого отправили присматривать за Василием! — легко произнес я.

Иов вновь принялся жевать губы и уже не спешил обличать меня во вранье.

— А присматривать за Василием поставили Петра Волынского, моего прадеда. Вот он и подсуетился, оженив свою дочь и мою бабку с Василием Старицким. Все по чести было, правда, думается мне, тихо и скромно. Дабы не прознал кто лишний. Опасно было, но и Петр бы взлетел. Царь же не держал зла на Василия, раз земли вернул, но и за такое осерчать мог. Да и не до того было, сам помнишь, — усмехнулся я.

— Этого не может быть, — пораженно произнес Иов, видать, начала складываться у него картинка в голове.

— Может, может, — покивал я. — Есть записи о том в церковных книгах. Когда же Василий умер, в Москве после свадьбы Марии, сестры своей, прадед мой, Петр Волынский, испугался, да и было чего бояться. Не знаю уж, как он сговорился, но записи о свадьбе и о рождении моего отца вырвали! После он вновь смог сговориться и оженил бабку уже на погибшем и сына на него записал, а после дочь с внуком отправил с глаз долой. Только и сам долго не прожил, — закончил свой рассказ.

Иов же молчал, полученную услышанную информацию. Тишина тянулась: минута, вторая, пятая. Дав время обдумать, я продолжил:

— Отец мой погиб, храня тайну сию.