— Есть, потому я и говорю, да не с тобой! — рявкнул я, бросив злой взгляд.

— И вправду, Сергий, — махнул рукой игумен. — Видно, очень важно князю Андрею Владимировичу увидеть Иова, может, и по царскому приказу, а может, и нет. Князь, — проникновенно взглянул мне в глаза игумен. — Пообещай, что не прольется кровь в святой обители.

Молча достав крест из-под рубахи, я его поцеловал и произнес только одно слова:

— Клянусь!

— Ох, — выдохнул с облегчением игумен. — Сергий, проводи князя к Иову, а я пойду помолюсь, — игумен неспешно повернулся и тяжелой шаркающей походкой направился в церковь, опираясь на посох.

— Пройдемте, Андрей Володомирович, я покажу, — махнул рукой Сергий в сторону длинного каменного здания.

Подойдя ко входу, Сергий обернулся и, оглядев нас, заговорил:

— Княже, пущай твои люди здесь обождут, не стоит братьев пугать.

— Дедушка и Олег со мной, — произнес я и первым вошел дом, где располагались кельи монахов.

Сергий меня обогнал на пару шагов, а после замер возле одной двери, указывая на нее.

— Дедуль, дядюшка, будьте здесь, дабы никто не подслушал, разговор у нас не для лишних ушей, — сказал я, потянувшись к двери.

— Не будет лишних ушей, а коли появятся, мы их отрежем, — усмехнулся дед и покосился на Сергия.

Открыв дверь, я зашел в келью, была она небольшой, чуть шире кладовки. Открытое окно давало свет и свежий воздух. Напротив кровати стояла лавка, на которой и сидели двое монахо, старый и молодой.

У молодого на коленях лежала книга, которую он читал вслух. Он тут же прекратил чтение и уставился на меня.

— Уйди, — приказал я.

— А-а-а, — затянул он.

— Пшел вон! — повторил я свой приказ в более грубой манере.

— Иди, Фекл, иди, — подняв руку, произнес тихим голосом Иов.

Молодой, поднявшись с лавки, отвесил поклон то ли мне, то ли Иову и удалился.

«Уважают его здесь и пекутся о бывшем патриархе. Хотя почему бывшем? Сан-то с него не снимали, хоть и сорвали одежду», — промелькнула у меня мысль.

— Здрав будь, патриарх, — медленно произнес я

Иов же ответил не сразу, начав подслеповато щуриться.

— Не патриарх я ныне, а просто монах и божий человек. Кто ты? Твое лицо кажется мне знакомым, но признать и вспомнить не могу, — нахмурился Иов.

— То немудренно, — усмехнулся я. — Князь я Старицкий. Андрей Владимирович! — уверенно произнес.

— Из каких таких Старицких? — незамедлительно спросил Иов, будто ослышался, так еще и губы начал жевать.

— Из тех самых, что от Василия пошли, великого князя Московского, от сына его Андрея.

— Ха-ха-ха, — вдруг неистово расхохотался старец и неожиданно закричал: — Лжешь, подлец! — И с ненавистью на меня посмотрел. — Еще один воренок. Мария последняя была в роду, и сына у нее было. Убить пришел, так убей! Не измывайся и не заставляй лжу твою слушать.