Небось до сих пор ошарашен ее поведением.

— Мне нравится твой жених, — неожиданно сказал Даниэл, когда они уже усаживались за столик. — Он показался мне честным, прямым парнем.

— Он такой и есть.

Она взяла в руки меню и спрятала за ним лицо, делая вид, что внимательно изучает его. На самом деле она только тупо пялилась в изысканный печатный шрифт. Красивые буквы танцевали и расплывались у нее перед глазами, и ей совершенно непонятен был их смысл.

— Мне показалось, что его чувства к тебе гораздо глубже, чем твои к нему.

Уж кому-кому, но только не ему оценивать глубину ее чувств.

В этот момент появился бесшумный, как призрак, официант и поставил перед ними напитки. Даниэл тут же протянул руку и взял свой стакан.

Продолжая прятать лицо за меню, Памела с тревогой ощущала, что его пронзительный взгляд способен видеть даже сквозь преграду. Этот человек и сквозь бумагу и даже, наверное, сквозь стену сможет читать все ее мысли и чувствовать все, что происходит в ее душе.

— И что заставило тебя сделать такой вывод? — спросила она неуверенно.

— «Эта женщина для меня все. Не могу дождаться нашей свадьбы», — процитировал он Эрика.

Она прокашлялась, пытаясь прочистить горло, а затем хрипло проговорила, только чтобы перевести разговор на другую тему:

— Пожалуй, я закажу холодный суп и лосося.

По крайней мере, супом она не подавится и, возможно, к тому времени, как подадут лосося, сможет хоть немного расслабиться и спокойно поесть.

— Хороший выбор, — одобрил Даниэл. — По правде говоря, я тоже собирался заказать эти блюда. По-моему, это лучшая еда для теплого летнего вечера…

Памела осторожно опустила меню, посмотрела на него и тут же поняла, что лучше было не делать этого. Насмешливый, плутовской блеск в его глазах ясно говорил о том, что он хорошо знает, что она, как ребенок, прячет за меню лицо.

Но ей от него не спрятаться. Он ни за что не даст ей сорваться с крючка. Он намерен безжалостно наслаждаться, наблюдая, как она корчится.

— Значит, тебе это больше не нужно. — Он протянул руку и грубо выхватил у нее меню.

Это произошло так быстро, что она едва успела сообразить, чего ей в последние несколько секунд так отчаянно хотелось.

Но, слава богу, она не успела это осуществить. Представить только, что это была бы за сцена: она набрасывается на него и на виду у всего почтенного общества их славного городка бьет по лицу картой блюд!

С невероятным усилием она заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла фальшивой, как привидение, и ужасно неубедительной. Но стоило Даниэлу открыть рот, как это зыбкое впечатление улыбки упорхнуло с ее натянутого лица.

— Ну вот, теперь мы, кажется, можем поговорить как следует.

Памела насторожилась.