Следующие за Нарциссом — Аякс и Улисс, и когда они стали резать Аякса на куски, Улисс нам велел делать то, что они говорят. — Он сжал мне руку, но не слишком сильно. — А все остальные у нас не вожаки, Анита. Наши альфы велели нам помогать Химере. Мы ведомые, вот и все. Нам нужен альфа с планом.

У меня глаза раскрылись шире:

— Как ты сказал, Бахус?

Он чуть ближе подтянул меня и подтянулся ко мне.

— Осталось еще почти сто пятьдесят здоровых гиен. Бог один знает, что они сделают с пленниками за то, что мы не выполнили приказа.

— А зачем им миз Блейк? — спросил Бобби Ли.

— Химера хочет Аниту в подруги.

У меня приподнялись брови.

— Как ты говоришь?

— У него здорово стоит, как только речь о тебе. Почему — не знаю.

Я попыталась высвободить руку, но Бахус держал.

— Он пытался меня убить два раза. Не слишком дружелюбное поведение.

— Он хотел твоей смерти, а теперь не хочет. Не знаю почему. Химера сумасшедший, ему не нужна причина, чтобы передумать. — Он смотрел на меня, все еще держа за руку. — Помоги нам, прошу тебя.

— Ты можешь гарантировать, что остальные гиены пойдут за миз Блейк? — спросил Бобби Ли.

Бахус опустил глаза, пожатие его ослабело, потом он поднял глаза и оно снова окрепло.

— Я знаю, что, если бы у нас были альфы, стоящие за нас за всех, мы бы этих ребят уже повязали. Но Улисс любит Аякса, любит по-настоящему. Он не знал, что делать.

— А Нарцисс? Он ведь уже не в таком восторге от Химеры? — спросила я.

— Нет, наверное, но когда нам дали увидеть Нарцисса, у него был кляп во рту.

— У Нарцисса репутация крепкого орешка, — сказал Бобби Ли. — Вряд ли он под них подстелился.

Бахус пожал плечами, и я наконец освободила руку.

— Не знаю, — сказал гиенолак, — но он нам не мог приказать на них напасть. Насколько я знаю, Химера мог ему и язык вырезать. Это он сделал с Дионисом, моим... любовником. — Он опустил голову, обхватил себя руками. — Он мне поднес этот язык в коробочке, перевязанной лентой.

Мне когда-то приносили коробку с частями тела людей, которые мне были дороги. Тех, кто это сделал, я убила, убила всех. Но мои друзья были люди, они не могли отрастить утраченные части тела. Увечье было постоянным.

Бахус не открывал глаза, лицо его было неподвижно, будто он держал себя изо всех сил, боясь потерять самообладание. Перед лицом такого страдания я не знала, что сказать. И как это я от попытки его убить дошла до сочувствия? Может быть, чисто женское свойство, или меня в детстве излишне социализировали. Как бы там ни было, а я поняла, что хочу ему помочь, но рисковать своими людьми не хочу совершенно. Крис лежал мертвым на полу «Нарцисса в цепях». Я не была с ним долго знакома, его потеря была для меня не так уж велика.