Макс удивленно приподнимает бровь, но молчит, не спрашивает. А я рада и не рада. Безумно хочется посмотреть в его глаза, когда мы окажемся вдвоем в нашей квартире.

Хочу увидеть, как он будет рассматривать мою картину. Его портрет, который впитал в себя мою любовь, мою горечь, мою боль, мой восторг, мою душу и мое счастье. Всю меня.

Картину, которую я очень хочу увидеть в нашем собственном доме, который Макс собирается купить осенью. Первое собственное жилье. Свое.

— Пришло время отказываться от старых привычек, Марина. Согласна?

Посматриваю на красивый перстень на безымянном пальце. Ты даже не представляешь, как я согласна!

Эпилог

Пять лет спустя

— Мы закрыты! Сюда нельзя! Вы слышите?! Нельзя! Я вызову охрану! Кто вас пустил?

Я чуть не уронила картину — истеричный крик Лики напугает кого угодно. Что там происходит? Слышу мужской голос, но разобрать ничего невозможно — визг галеристки заглушает все. Она продолжает что-то верещать про полицию, а я чувствую, как ко мне подступает страх.

Вот только этого не хватало. И без того волнений выше крыши. Холст уже на столе лежит, сама я спешу к коридору, где не затихают Ликины крики.

— Да уберите от меня руки! — Мне остался всего один поворот.

— Я друг, не надо так нервничать."

"Знакомый бас. Очень знакомый. От облегчения громко выдыхаю, а через секунду начинаю хохотать как сумасшедшая. Лика с поднятым над головой стулом смотрителя зала Веры Ивановны готовится отразить нападение. Только никакого нападения нет и быть не может!

— Лик, поставь стул на место. Это и правда друг.

Очень хороший друг. Самый добрый человек из всех, кого я знаю.

— Привет, Великан.

— Привет, Маришка!

Лика, онемев от ужаса, наблюдает, как я тону в огромных мужских объятиях — со стороны, наверное, кажется, что меня вот-вот раздавят.

Обожаю наблюдать за реакцией людей, которые впервые видят Марка Фридмана, профессора лингвистики, одного из самых известных специалистов в области иудаики. За четыре года знакомства все никак не угомонюсь. Ну весело же!

— Я чуть пораньше приехал, извините, что напугал! — Виновато оборачивается к Лике и улыбается.

За этим я тоже люблю наблюдать. Настоящая метаморфоза с людьми происходит. Лика еще не знает, а я знаю, что она сейчас сделает.

Она улыбнулась.

Неловко, неуверенно, сама удивляясь, что способна не только вопить, глядя на огромного лысого качка, покрытого татуировками. Упрекать Лику я не могу — сама же через все это прошла. Но за четыре года знакомства он стал моим близким другом. Но не самым близким.

— Да ничего, это вы п-простите. — Лика, наконец, выходит из легкой прострации. — Я вас… спутала просто.

Ну-ну!

Пятится к двери, которая ведет в фуршетную зону, рукой сзади нащупывает ручку двери.