– Отчего ты вдруг вспомнила о нём?

– Потому что он… всё-таки Федин папа… то есть отец Феодоры.

– Дуган всё понял. Он расспрашивал меня позднее и мои ответы более чем его удовлетворили.

М-да, фигово же Алишан знает членов своей семьи…

Она вообще их знает?

Да-да, вопрос тоже риторический.

Люсьен покосился на дверь и коснулся моего плеча. Я поспешно поднялась, Люсьен следом.

– Что ж, спасибо за помощь и содействие. А теперь прошу нас извинить, мы вас оставим. Не будем мешать.

Дверь приоткрылась, и мы с Люсьеном скоренько выскочили из гостиной. Виргил посторонился, пропуская нас, бросил на меня неожиданно виноватый взгляд. Я махнула рукой – иди, мол, надо довести дело до конца. Мне тоже не очень хочется вываливать на Алишан всё именно сейчас, но отступать некуда.

Виргил переступил порог гостиной, закрыл за собой дверь. Мы же поднялись в его спальню и завалились на разобранную кровать.

Ничего такого, просто лежали поверх смятого одеяла и таращились в потолок. Меня нынче на постельные подвиги один хрен не хватало, а забиться куда-то надо было, желательно туда, где не будут слышны крики, вздумай вдруг Алишан побеседовать на повышенных тонах. Делать всё равно нечего, письма, фото и медальон мы сразу отдали Майе, дальше пусть они с принцессой сами разбираются. Лезть ещё и в игры подле престолов – нет уж, увольте.

Лежали мы, лежали… не знаю, сколько, пока дверь наконец не распахнулась.

Виргил окинул задумчивым взглядом нашу диспозицию, подошёл с другой стороны кровати и прилёг на свободную часть рядом со мной.

Тишина.

Двери внизу не хлопали, а окно хозяйской спальни выходило на задний дворик, где только мой зафир и стоял.

– Что-то ты быстро, – Люсьен первым нарушил молчание. – Точно сказал всё, что хотел?

– Сказал, – подтвердил Виргил, по нашему примеру глядя в потолок.

– И как она отреагировала? – не удержалась я от вопроса.

– Ушла.

– Молча?

– Почти.

А-а, то есть что-то Алишан да сказала. Но, насколько я успела узнать Виргила, делиться подробностями он не станет. И за Алишан не побежишь уточнять, что она думает о бывшем возлюбленном и бывшей сестре.

– И что, на этом всё? – не унимался Люсьен.

– Полагаю, что всё.

– Прошла любовь, увяли помидоры, – вздохнула я."

"И сказать бы, как трагично закончилась история запретных многолетних отношений простого риджского мошенника и адары высокого рода… однако в том-то и дело, что не поворачивался язык назвать их отношения запретными, а финал их истории – трагичным. Рано или поздно, со мной или без меня, но они закончились бы, не смогли бы тянуться в прежнем неопределённом статусе бесконечно долго. Однажды кто-то да не выдержал бы, устал, захотел иного, большего или меньшего, и ушёл бы, понимая, что партнёр не способен дать желаемого.