— Мы с Бренной немедленно уходим, а ты обязательно поешь и ложись. Бренна сказала, что ты почти не прикоснулась сегодня к еде.

Она поспешно устремилась к шкафу, куда повесила пальто.

— Точно, — кивнула Бренна и тут же наябедничала Хильде, зная, что та сумеет позаботиться о хозяйке:

— Хильда, она ничего не ела и не пила болеутоляющее. Таблетки так и лежат у нее в сумочке.

— Я пригляжу за ней, — пообещала Хильда и, проводив женщин, немедленно направилась к хозяйке. — Я приготовила обед и принесу на подносе вместе с лекарством, как только ляжете в постель.

Давайте помогу, миссис Мэннинг."

"— Спасибо, Хильда, — пробормотала Ли, слишком уставшая и ослабевшая, чтобы спорить. Поднявшись, она медленно побрела через комнату по пятам верной домоправительницы.

— Сначала я расстелю постель, — бросила та не оборачиваясь.

Прежде всего это означало необходимость снять затейливо украшенные подушки, произведения дизайнерского искусства, рассыпанные по всему матрацу и почти закрывавшие изголовье в стиле королевы Анны. Обычно Хильда превращала ежевечернюю разгрузку кровати в настоящую церемонию, забавлявшую и веселившую Ли.

Сначала снималась охапка подушек с оборками и уносилась в бельевой шкаф, затем наставала очередь двух охапок подушек, отделанных бахромой. Дальше следовали подушки, отороченные шнуром, плетеной и волнистой тесьмой. Утром все повторялось в обратном порядке.

Но сегодня Хильда так бесцеремонно нарушила традицию, что Ли только сейчас поняла, насколько та потрясена случившимся.

— Сейчас уберу подушки, чтобы не мешали! — объявила она и, наклонившись, одним взмахом руки смела почти всю груду на пол по ту сторону кровати, а потом оперлась коленом о матрац и сбросила оставшиеся.

 — Сейчас подогрею обед, пока вы раздеваетесь, — пообещала она, выпрямляясь и взбивая пушистое белое одеяло.

Ли кивнула и направилась в гардеробную. Слишком измученная, чтобы решиться принять душ, она стащила свитер и слаксы и как раз потянулась к ночной сорочке, когда Хильда прошла мимо открытой двери с мягкими пуховыми подушками, которые обычно клала на ночь, но при виде измочаленного тела Ли застыла и в ужасе вскрикнула:

— О нет! О, миссис Мэннинг! Бедняжка вы моя! Вам следовало остаться в больнице.

— Это всего лишь синяки, не более, — отмахнулась Ли, до того растроганная неподдельным сочувствием Хильды, что уже хотела обнять ее, но тут же передумала, вспомнив о сломанных ребрах. Вместо этого она стала осторожно надевать сорочку, а когда подняла голову, Хильда уже исчезла. Довольная тем, что хотя бы не придется скрывать, каким болезненным и мучительным испытанием стала простая ходьба, Ли обхватила рукой ноющие ребра и медленно, неуклюже похромала к кровати.