Не смея взглянуть на нее, отворачиваюсь.

– Тебе лучше уйти, – с трудом произношу я.

Она кладет руку мне на плечо.

– Серьезно, я прошу, – говорю уже громче. – Ты должна уйти!

– Ладно, ладно, – отвечает Тамсин, и ее голос звучит как чужой.

– Это… была ошибка. Ничего не получится. – Надеюсь, она не видит моего отчаяния. – Я не могу.

– Все в порядке, – раздается тот же чужой голос, затем звенит дверной колокольчик, и я понимаю, что Тамсин ушла.

Доковыляв до стола, обессиленно падаю на стул и прячу лицо в ладонях. Не хочу вспоминать – склонившиеся надо мной безобразные рожи, всхлипы и стоны.

По щекам течет что-то теплое, и я понимаю, что по лицу бегут слезы гнева и отчаяния.

У меня вырывается животный звук, от которого становится страшно. Это смесь сдавленного крика и рыданий. Я скрещиваю руки на груди, чтобы удержать себя, и впиваюсь пальцами в плечи. Вдавливая ногти в кожу, пытаюсь найти выход для сидящей во мне ярости. Я до смерти устал.

Не знаю, сколько просидел в одиночестве. Бутылка с цветами опрокинута, вода залила скатерть. Через равные промежутки времени капли срываются со стола и падают на пол.

И как я оказался в этой дерьмовой ситуации?"

"Я хотел попробовать. Обязан был. Но у меня ничего не вышло. В тот момент, когда я собирался поцеловать Тамсин, – о боже, как же сильно хотел ее поцеловать, – во мне что-то взорвалось. Панические сигналы, которые тело отправило мозгу – или мозг отправил телу, уже и не помню, – вызвали в сознании образы из прошлого, и я неожиданно осознал, что у меня нет шансов. Я никогда не смогу открыться Тамсин или кому-то другому. Не вынесу физической близости. Они меня разрушили.

Лишили веры в себя и в других людей. Как смешно с моей стороны было думать, что все позади.

Я презрительно хмыкаю. А потом понимаю, что горько смеюсь. Да, так мне и надо. Надо посмеяться над собой. Потому что я смешон.

Передо мной стоит пиво Тамсин. Я поднимаю бутылку и вижу, что она наполовину полная. Подношу ее к губам и залпом выпиваю.

Как Тамсин была красива! Ее мягкие волосы, ее запах, который окутал меня. Легкое давление ее пальцев на мою руку. Нужно признать, что это было. И что это закончилось, даже не успев начаться.

Я безумен. Непредсказуем, возможно, опасен. Как она вздрогнула, когда я ударил в стену кулаком. Я ей не подхожу. Никому не подхожу. Я больше не смогу стать целым.

Убрав то, что осталось от моего первого и последнего свидания, уничтожаю все следы, напоминающие, что этот вечер был. Уже поздно, так что Малик, надеюсь, будет спать, когда я вернусь домой.

По пути меня мучает жуткая головная боль. Я не позволяю себе ни о чем думать, заставляя себя переставлять ноги. До конца улицы, дальше налево.