– Это ненадолго, – звучит короткий ответ, и Шелест не прощаясь выходит из моего кабинета.

Смотрю вслед мужчине и не могу понять, какой же всё-таки смысл он вложил в это слово.

Только когда за Станиславом Вениаминовичем закрывается дверь, до меня доходит, кто это был. Отец Киры и Клима, а значит, родной дед моей дочери. От понимания этого становится немного не по себе, и я плюхаюсь в кресло. Надеюсь, что он вернётся в Москву и мне больше не придётся с ним сталкиваться. При таком отношении к родной дочери не хочу и думать, как он отреагирует, узнав, что у него есть ещё и незаконная внучка.

Но на протяжении всего дня мысли неизменно возвращаются к утреннему визитёру. Злюсь сама на себя, что семьи Шелест стало слишком много. Они были везде: в мыслях, в жизни, даже во сне! И с этим надо что-то делать. Только вот что, я не имела ни малейшего представления.

– Ирина Олеговна, – робко зовёт Алина, появившаяся в фотозоне.

Я только что закончила последнюю съёмку и отпустила клиента, хотя сама выходить не спешила.

– Что случилось? – поворачиваюсь к своему администратору.

– Ирина Олеговна, там ещё один клиент… – начинает Алина, а я вздыхаю, так как уже мысленно была дома.

– Вы примете его сегодня или записать на другой день?

– Что там?

– Стандартная, сорок минут, уже оплачено.

– Стилист?

– Нет. Немного поправить если только. Максимум минут десять.

– Я приму. Через двадцать минут буду готова. Поколдуйте подольше, – прошу с улыбкой.

– Как скажете!

Алина исчезает.

Критически осматриваю фотозону. Последняя клиентка была сложной. Дети подарили своей матери сертификат на полную фотосессию. Немолодая женщина не горела особым желанием сниматься, но и обидеть своим отказом никого не хотела.

Она была зажата до такой степени, что работать было очень трудно. Большая часть времени ушла на то, чтобы расположить к себе клиентку и дать ей почувствовать себя красивой. Просматривая кадры, я осталась довольной и сейчас хотела немного отдохнуть.

Двадцать минут ничтожно мало, но задерживаться дольше – значит оторвать это время у своей дочери, которую в последнее время я и так практически не вижу.

Ровно через двадцать минут вхожу в фотозону и натыкаюсь на Клима.

Шелест сидит, развалившись в кресле, словно ожидает уже достаточно долго. Но девочки не могли отпустить его раньше! Этот секретик остаётся между нами, и никто его не знает, кроме, пожалуй, Киры.

Фраза «Какого черта ты здесь делаешь?!» остаётся неозвученной. Алина сказала, что фотосессия оплачена. Искренне желаю ему провалиться на месте. Можно даже в этом самом кресле!

– Клим! Ты издеваешься?!

– Ни капельки. По-другому ты никак не хочешь меня слушать.

– Я и сейчас не желаю ничего слушать. Приступим.