– Ими забит весь интернет. – Шелест-старший ухмыляется, заметив моё удивление.

– Сейчас такое очень популярно, – пытаюсь я смягчить его негодование. Радоваться нужно, что дочь так счастлива!

– Я хочу знать, где сейчас Кира, – продолжает стоять на своём Кирин отец.

– Станислав Вениаминович, по цвету воды я не могу определить её географическое положение.

Шелест шумно вдыхает.

– Ирина… Олеговна, мне необходимо видеть свою дочь.

– Есть два варианта. Первый: вы дожидаетесь, когда она вернётся. Второй: летите к ней. Я могу позвонить и уточнить точный адрес.

Между нами повисает молчание. Я вижу, что Шелест начинает закипать, но изо всех сил сдерживает себя.

– Адрес указан в интернете, – бросает он.

– Тогда я больше ничем не могу вам помочь.

– Вы обе считаете, что можете так легко мной вертеть?"

"– Что, простите? – задаю наивный вопрос.

Всё-таки не такой он дурак, раз понял, что мы с Кирой в одной лодке.

– Это фотошоп! – заявляет Шелест.

Беру снимки и придирчиво рассматриваю ещё раз.

– Нет. Это не фотошоп, – заявляю ему со всей ответственностью. – Непрофессионалу сложно заметить разницу.

– А вы – профессионал? – звучит скептически.

– Да. Также существует множество программ, которые с лёгкостью могут определить, фотошоп это или нет, – отвечаю я, но вижу, что он мне не верит. Впрочем, как и всем компьютерным программам вместе взятым. – Ладно. Вы позволите?

Я беру камеру, ставлю единственный в кабинете цветок на стойку и делаю снимок. Переношу цветок к другой стене, с другим цветовым рисунком, и делаю повторный снимок. Переношу кадры на компьютер и меняю фон на втором снимке с помощью фотошопа. Это занимает какое-то время, но Шелест терпеливо ждёт, наблюдая за моими действиями.

– Вот посмотрите. Это первый кадр, а вот на этом я поменяла фон. Цветок стоит немного по-другому, но стойка и цвет стены одинаковы. Вы видите разницу?

– Нет.

Я отправляю снимки в печать, и через две минуты подаю Станиславу готовые фотографии.

– А так?

Мужчина переводит взгляд с одного снимка на другой. Я показываю пальцем на мелкие детали, на которые никто никогда не обращает внимания, потому что их не видно, если не знать, что они есть.

– То есть это что, правда?

Я пожимаю плечами, так как ответ очевиден. Вижу, как это ударяет по нему, но мужчина стойко переносит открывшуюся истину.

– Моя дочь решила опозорить меня перед всеми, – произносит он скорее самому себе, но тут же поворачивается в мою сторону. Мимолётная слабость, свидетельницей которой я была, исчезает.

Я прекрасно помню, сколько переживаний он принёс Кире, но сейчас мне его даже немного жаль.

– Почему опозорить? Вы же видите – ваша дочь счастлива, – произношу я.