По всей видимости, преступник уже покинул имение.

Энтони спрыгнул со скамьи и направился к двери, ведущей к бальному залу.

– Никого не впускать, – приказал он стоявшему там лакею. – Только членов семьи.

Войдя в дом, герцог, не замедляя шага, взглянул на оркестр. Ничего необычного. Энтони поспешно взбежал по большой лестнице, ведущей в фойе, со словами:

– Фелпс, кто-нибудь только что здесь проходил?

– Какая-то дама, милорд, минут десять назад. Она давно уже уехала – на улице ее ждал экипаж, – ответил испуганный дворецкий.

– Черт! В одного из гостей стреляли.

Фелпс побледнел.

– Пошлите двух лакеев за констеблем и доктором Харпером.

– Слушаюсь, ваша светлость, – ответил Фелпс, развернулся и поспешил прочь.

Энтони вернулся в зал, где его встретил Невилл, который нес на руках пострадавшую. Он был очень бледен. На его лице было написано отчаяние – Энтони никогда не видел, чтобы этот повеса выглядел таким огорченным. Рядом с ним шли Уинстон, его мать и… лорд и леди Грифтон. Почему, скажите на милость, они спешат за Невиллом с такими кислыми физиономиями?

Энтони нахмурился. Ему всегда было наплевать на их скупость, эгоизм и заносчивость, но их имение находилось по соседству. Их нельзя было не пригласить."

"Однако теперь было не время раздумывать – все объяснения потом. Сейчас самое важное – сделать все от них зависящее, чтобы помочь женщине, в которую стреляли. Взглянув за спины Грифтонов, Энтони увидел, что у лакея, которого он оставил у дверей бального зала, возникли неприятности с гостями, которых приходилось удерживать. Очень скоро кто-нибудь из них не выдержит, оттолкнет слугу и захочет войти.

– Сюда, – велел Энтони Невиллу.

Тот развернулся и направился к зеленой гостиной. Когда все вошли, герцог закрыл дверь.

– Клади ее сюда, Невилл, я послал за врачом, а пока… – Энтони запнулся, прежде чем задать страшный вопрос. – Она жива?

– Кажется, жива, – ответил Уинстон, а герцогиня, которая, как полагал Энтони, была вне себя из-за того, что идеальный вечер неожиданно закончился несчастьем, подошла к лежащей даме и стала спускать рукав.

– Самое меньшее, что мы можем сделать, – это промыть рану, – объяснила она. – Передайте мне, пожалуйста, немного коньяка и еще один шейный платок. Этот насквозь промок.

Энтони с недоумением уставился на матушку, сбитый с толку ее повелительным тоном. Такой он ее давно не видел. Желая помочь, он быстро плеснул коньяка в бокал и поставил его на стол рядом с опустившейся на колени матушкой, а Уинстон с Невиллом оба протянули ему свои шейные платки. Один платок Энтони передал герцогине, которая тут же смочила ткань в коньяке и прижала ее к открытой ране на плече у несчастной. Маску с пострадавшей сняли.