Никто не пошевелился, когда она направилась к ним, – не слышно было даже шороха юбок. Герцогиня улыбнулась Изабелле, взяла ее за руки и сказала:

– Как приятно снова видеть вас, дорогая!

– Благодарю, ваша светлость. – Изабелла сделала реверанс, хотя будущая свекровь и держала ее за обе руки.

Следом подошли Луиза и Хантли, за ними Уинстон и Сара, Дифорды, родители Изабеллы и даже Каспер, который в черном фраке выглядел настоящим щеголем.

В окружении друзей Энтони жестом подозвал лакея с подносом, на котором стояло шампанское. Он убедился в том, что у всех членов его семьи есть бокал, и обратился к присутствующим, на сей раз нисколько не волнуясь. Он завоевал сердце Изабеллы, поэтому страх публичных выступлений исчез. Никто из присутствующих не имел для него значения, если рядом была она.

– Мне чрезвычайно приятно не только объявить о своей помолвке с прекрасной леди Изабеллой, но и приветствовать ее мать. Ее слишком долго не было с нами, но благодаря мистеру Чилкотту она смогла вернуться домой. – Энтони высоко поднял бокал. – У меня родился тост! За любовь всей моей жизни, за женщину, у которой больше смелости, чем у любого, кого я знаю. За семью, без которой наша жизнь теряет смысл.

Повисло молчание, потом кто-то захлопал, кто-то подхватил… еще и еще. Через несколько секунд весь зал взорвался аплодисментами. Кто-то даже громко свистнул. Энтони облегченно вздохнул. Теперь Изабелле и ее матери ничто не угрожало, как и ее отцу. Светское общество приняло их в свои ряды.

Чуть позже, когда Энтони повел Изабеллу глотнуть свежего воздуха (хотя, если честно, его больше интересовало уединение), он чувствовал удовлетворение. Впереди у него была целая жизнь с любимой женщиной – женщиной, которая стала ему другом и союзником. И он с нетерпением ждал начала этой жизни – он не ждал так никогда и ничего.

– Ты счастлив? – спросила Изабелла, переплетая свои пальцы с его пальцами.

Наплевав на чужое мнение, Энтони прижал Изабеллу к себе. Его губы оказались в опасной близости от ее губ. Он чувствовал ее дыхание на своем подбородке, оно щекотало его кожу.

– С тобой – всегда! – прошептал герцог, прежде чем прижаться губами к ее губам. Не от безрассудства, а от благоговения и восторга. А потом добавил: – Хотя мне по-настоящему жаль наших матерей."

"– Почему? – Глаза Изабеллы округлились от удивления.

– Потому что, боюсь, им придется распрощаться с надеждой на многолюдную пышную свадьбу – утром я получаю специальное разрешение.

И, не давая ей возразить, он опять поцеловал ее, уже более страстно, вложив в этот освещенный светом звезд миг всю свою любовь и напоминая Изабелле не только о том, как сильны его чувства к ней, но и о том, почему они больше не могут ждать."