Потом ту же процедуру он повторил с ее матерью – и та тут же зарделась.

В надежде вернуть всех с небес на землю, Энтони сам решил предложить то, чего леди Сноудон (он прекрасно это понимал) постарается добиться от него любыми путями. Он терпеть не мог, когда перед ним раболепствовали, поэтому предпочел избежать унижений графини, отстаивающей интересы своей дочери.

– Леди Джорджина, почту за честь, если вы соблаговолите станцевать со мной кадриль.

– Конечно, ваша светлость, – робко ответила леди Джорджина, потупив взор и неловко переступая с ноги на ногу."

"И тут, к величайшему изумлению Энтони, в беседу вступил Каспер:

– Если у вас в бальной карте еще осталось свободное местечко, я также почту за честь танцевать с вами. Может быть, вальс?

Леди Джорджина изумленно взглянула на Каспера, а ее мать радостно вскрикнула и театрально всплеснула руками:

– Как мило с вашей стороны, мистер Гудард! Благодарю вас!

И обе женщины отошли от друзей – леди Сноудон, вне всякого сомнения, не терпелось подготовить дочь к великому моменту, который ее ожидал. Энтони повернулся к Касперу.

– Решил поиграть в благородство?

Каспер пожал плечами и отпил шампанского.

– Не совсем. Честно признаться, не знаю, что на меня нашло: скорее всего, мне захотелось, чтобы эта женщина перестала портить жизнь своей дочери.

Энтони прекрасно понял, что его приятель имел в виду, потому что сам несколько раз чувствовал то же самое, когда ему случалось оказаться в обществе леди Сноудон. Он уже собирался сделать по этому поводу очередное замечание, когда заметил девушку. Она пробиралась вдоль стены, а потом остановилась у колонны в самом дальнем углу зала. Девушка стояла к нему вполоборота, поэтому Энтони трудно было разглядеть ее как следует, к тому же ее загораживали собравшиеся гости. Однако что-то в ней привлекло внимание герцога – казалось, она чувствовала себя не в своей тарелке. В этом и заключалась главная странность. На ней было элегантное платье, и тем не менее внутреннее чутье подсказывало Энтони, что она здесь чужая. Возможно, все дело в том, как она себя держала – у нее не было такого равнодушно-скучающего вида, как у остальных гостей.

Должно быть, как и леди Джорджина с дочерью, она опоздала, потому что Энтони не видел ее в череде прибывших на бал – если бы видел, то обязательно запомнил бы. А потом незнакомка повернулась к нему и улыбнулась. В ее улыбке было столько искренности и доброты, что герцог на секунду задержал дыхание.

– Каспер, – пробормотал Энтони, кивнув в сторону загадочной незнакомки. – Кто это?

– Где? – спросил Каспер, вытягивая шею и пытаясь отыскать взглядом того, о ком говорил его друг. – Здесь полно народу. Выражайся яснее.

– Вон та женщина в кремовом платье, которая стоит у колонны, слева от оркестра.